— Ты моя дочь, — уверенно заявил Зигард Олленг, — какое бы имя ни носила.
Документ доступа С-3 (особой важности).
«По результатам опроса очевидцев и исследования магического следа на месте происшествия 15 июля 1996 года, установлено, что неизвестным было использовано ранее не изученное заклинание, относящееся к группе А, имеющее характерный визуальный эффект (см. Приложение 1). Анализ восстановленной магической проекции показал, что данное заклятие является результатом стихийного или интуитивного колдовства (см. Приложение 2) и представляет собой оптимизированную форму ритуала „Рука Бога“, примененного в 1594 году Фридом Сероглазым. На основе полученных сведений удалось рассчитать силу выброса магии, имевшей неконтролируемый, эксплозивный характер и составлявшей двадцать два каннета. Вероятность летального исхода заклинателя — 93 %, в связи с чем дальнейшее изучение заклинания признано непродуктивным».
Риана с закрытыми глазами сидела в кресле у потрескивающего камина. Рядом с ней лежал сборник детфортских сказок, исчерканный на полях заметками Рианы. Только что девушка нарисовала там знак Ризелиона, раздумывая над символом на кольце. Волна — священное озеро. Перечеркнувшая его черта — первая палочка, вобравшая в себя часть его мощи. О ней предупреждал Йордаг. Вот почему мастер решил, что Риане нужна именно она: волшебник просто принял девушку за наследницу Ланкрейзов.
Сейчас магический источник, когда-то даривший этой земле силу и процветание, уничтожен. Риана пару раз выбиралась за границу охранного купола, но очень быстро возвращалась под его защиту. Пустой кратер озера напоминал зияющую дыру, жаждущую уничтожить все живое вокруг. Находиться поблизости было мучительно — источник, лишенный ядра, звал, притягивал, хотел поглотить, чтобы вновь обрести хоть крошку потерянной магии. Понятно, почему Совет Двенадцати построил здесь тюрьму и не стал упорствовать на праве владения этими землями. То, что раньше было благословением, стало проклятием. И нести это бремя Риане, как той, что являлась прямым потомком одного из Хранителей, не сумевшим уберечь сердце Озерной Девы от людской ненависти.
Сейчас Риана отложила книгу в сторону и на полную катушку использовала свою феноменальную память, вспоминая «Историю магических родов». Так, Тион Ланкрейз детей после себя не оставил, идем дальше. Старший брат… Здесь интереснее. Тут его старший сын Адриан и дочь Мира… У последней даже есть прямой потомок — некий Эвин Раган, наследник не только Дагмара Ланкрейза, но и, ко всему прочему, одного из основателей Дагмарской школы Ниаза О'Хелла. Однако с Вартейнами и Олленгами ни одно из этих имен никак не пересекалось. А вот линия Адриана заслуживает особого внимания. Здесь длинная цепочка потомков… Которая обрывается на имени Артемиуса, скрывшего магическую печать своей семьи заклятием собственного изобретения. Отследить судьбу его детей и внуков невозможно, но зато хорошо известна участь двух сестер Артемиуса — Анабелл и Клариссы. Первая вышла замуж за Дарена Хоупа, а вторая стала женой Джереми Вартейна. Вот оно! Фамилия Вартейн доходит до наших дней и останавливается на имени Элен Вартейн. Значит, эта Вартейн такой же прямой потомок Дагмара Ланкрейза, как и она.
Риана обхватил голову руками, словно боясь, что она сейчас взорвется.
А существовала ли Риана Ланкрейз вообще?
— Ритуал Поиска ничего не дал, — кратко доложил Хоуп, мечтая лишь об одном — рухнуть в кровать после бессонной ночи, потраченной на изготовление сложнейшего артефакта для идиотки Вартейн.
— Этого и следовало ожидать, — не удивился результату Ремзлиг, отчего лицо Хоупа приняло зеленоватый оттенок. Если все очевидно, неужели было так необходимо нагрузить его работой на всю ночь⁈
— Это ведь не значит… — осторожно начала молодая стражница Ная Орай, но так и не договорила, боясь озвучить свое предположение.
— Вартейн необязательно умерла. Ей вообще характерна феноменальная живучесть, — ответил на невысказанный вопрос девушки артефактор. — Возможно, здесь играет роль кровная защита, но учитывая, что девчонка сейчас находится вне дома своих родственников, более вероятно использование чар, наподобие зарьенской магии.
— И что же нам делать? — спросила розовощекая черноволосая волшебница — Геста Цидонс. — Я понимаю, что все озабочены судьбой Элен, переживают за нее, но должен же быть какой-то план действий. В конце концов, наша основная задача не в опеке над ней.
— Как вы можете так говорить! — возмутилась Орай. — Нельзя же просто закрыть глаза на пропажу человека!
— А вы не думали, что для девочки, возможно, это лучший выход? — мягко возразила Геста, и продолжила, заметив непонимающие взгляды: — Что если единственный шанс для нее выжить в этой распре между полисами — исчезнуть, а не становиться пешкой в политической игре?
