Кайрос, которого с трудом можно было разглядеть в темной комнате, смотрел прямо на Риану. На его лапе было кольцо Ланкрейзов, символы на черном камне светились пугающим зеленоватым сиянием. Кайрос открыл клюв и произнес шелестящим голосом Йордага: «Я боюсь только одного, леди Ланкрейз: что палочка сама вас найдет». Потом кутх раскрыл железные крылья, которые почему-то стали текучими, как вода, и обернулся в них, словно в мантию. В тот же миг птица исчезла, но ее голос по-прежнему раздавался в темной комнате. «Меня окружают какие-то твари, они стремятся разорвать мою память, сожрать воспоминания», — заговорил он уже голосом Мемории. Из углов стали появляться черные псы со светящимися желтыми глазами; они, скалясь, подкрадывались к Риане. Голос Мемории эхом раздавался вокруг, комната наполнилась невнятными шепотками, которые было почти невозможно разобрать. «Спаси меня, Ринда, спаси!» — отчетливее донеслось с того места, где скрылся Кайрос, и символ Ланкрейзов — перечеркнутая волна — возник из пустоты, все расширяясь и расширяясь. Черные собаки заскулили и начали отступать от зеленоватого света. А символ становился больше, заполняя собой все пространство…
Риана проснулась в холодном поту. Солнце уже давно встало и освещало гостиную, где она так и заснула. Тело затекло в неудобной позе, и девушка поморщилась, потягиваясь и разминая суставы.
— Риана, я же говорил вам идти в спальню, — недовольно заворчал портрет Генриха Геллерта. — Вместо этого вы читали до утра, и в результате вас мучили кошмары.
— Хозяйка громко кричала, хозяйка боялась, — пробасила голова Акера, торчащая из двери.
— И, между прочим, разбудила меня, — продолжил брюзжать портрет.
— Бросьте, сэр Геллерт, вы уже не спали, — послышался со стороны окна незнакомый голос, заставивший Риану резко обернуться и выставить вперед руку.
Кончики пальцев заискрили от зарождающейся магии, но голубоватые искорки погасли, как только Риана увидела говорившего. Молодой человек, прислонившийся к стене, был хорош собой. Взгляд Рианы быстро обежал его с головы до ног: светло-русые волосы, правильные черты лица, волевой подбородок, подтянутая фигура. Юношу не портил даже старомодный синий камзол с широкими обшлагами и давно вышедший из моды шейный платок. Вот только все это было… полупрозрачным.
— Что? Молодая госпожа передумала кидаться заклятьями? — насмешливо спросил он, приподняв брови.
Генрих Геллерт на его заявление только фыркнул.
— Тион, веди себя прилично! — Ученый волшебник укоризненно покачал головой и пояснил Риане: — За время своего существования в этом замке он выжил отсюда трех молодых хозяек, довел до сердечного приступа четырех слуг, свел с ума одного гостя и заставил покончить с собой весьма уважаемого мага.
— Генрих, не будь брюзгой, — поморщился Тион. — Тот маг все равно никому не нравился, и от него все время пахло чесноком.
— Это не повод лишать человека жизни!
— Ему не надо было пытаться меня развеять, — закатил глаза юноша. — И потом, что это за маг, который принимает духа дома за полтергейста?
— Духа дома? — удивилась Риана, не отрывая глаз от молодого человека в камзоле. — Разве духи дома — это не маленькие существа, покрытые шерстью? Такие лопоухие и с крючковатыми носами?
— Деграданты, — пренебрежительно фыркнул Тион, скрестив руки на груди. — По-вашему, госпожа, я похож на этих уродцев?
— Нет, совсем не похож, — призналась Риана и почувствовала, как кровь прилила к щекам.
Сэр Геллерт громко хлопнул себя по лбу и что-то пробормотал на старофеларийском.
— Хотите, я сделаю для вас завтрак? — предложил необычный дух, посмотрев на Риану чуть более благосклонно, и запоздало добавил: — Госпожа.
— Было бы неплохо, — тут же согласилась Ланкрейз, у которой громко урчало в животе.
Тион слегка склонил голову, после чего внезапно обратился белой молнией. Яркая вспышка унеслась в сторону кухни, куда вчера Риана сложила продукты с Рыночной площади.
— Тион очень рад, — прогудел молчавший до этого Акер. — Он давно не была таким добрым.
— Хм, вообще-то ты прав, — вынужден был согласиться со львом портрет. — Риана, вы ему явно понравились еще в первый свой визит. Но не забывайте, что Тион только дух. Он может двигать предметы, разговаривать, принимать различные образы, но это все равно не сделает его живым человеком.
— Я учту это, сэр Геллерт.
