Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Ты что? Ведь мы уже выбрали фармацевтический. Там меньше конкурс. И вообще, хватит! Сергей не ребенок, пусть сам решает.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Что он может решить?
С е р г е й
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Сделай перерыв.
С е р г е й. Ну?
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Сядь! Положи книгу. Скажи нам, пожалуйста, почему ты выбрал фармацевтический институт?
С е р г е й. Это вы выбрали.
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Мы посоветовали. А ты был там на дне открытых дверей и сказал, что тебе очень понравилось. Сказал?
С е р г е й. Ну, сказал.
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. А что именно?
С е р г е й. Там девчонок много.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Что?!
С е р г е й. Вот предки — ничего не секут! Раз девчонок много, значит нам — привилегии.
Л ю д м и л а П е т р о в н а
С е р г е й. Бухгалтером быть, что ли?
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Почему бухгалтером? Инженер-экономист, инженер-плановик…
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Хочешь?
С е р г е й. Не-а.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Возьми банан и иди занимайся!
С е р г е й. Вот где у меня ваши витамины!
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Так кто должен решать — мы или он?
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Откуда у них такое безразличие, такая инфантильность? Ведь знают, слышат и видят они гораздо больше, чем мы в их годы. У них и телевизор, и магнитофон, и транзистор. И в то же время они — дети. Безмятежное, затянувшееся детство…
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Да, мы взрослели раньше. Послевоенное детство было коротким. Так пусть у наших детей оно длится как можно дольше! Звони Успенскому!
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Не буду! И не проси! Двадцать пять лет прошло, и вдруг — здрасте! Да он меня и не помнит уже.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Ты его помнишь, а он тебя нет?
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Мы с ним в школе два года не разговаривали. С восьмого класса.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Почему?
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Из-за одной девчонки.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Ну и вкус у тебя!
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Ты не видела ее на катке в красной шапочке, в белом свитере… Однажды она пригласила меня, а там был Витька Успенский. Они весь вечер катались вдвоем, взявшись за руки, и смеялись. У них были бегаши, а у меня снегурочки, привязанные к валенкам. В общем, я ударил его в раздевалке…
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Куда?
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. В поддыхало.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Сильно?
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Два дня в школу не ходил.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Значит, помнит. Звони!
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Про сына молчи. Школу вспомни, учителей. И пригласи его к нам, только не так, как школьных друзей: «Звони, заходи», а куда заходить и звонить — неизвестно.
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Я даже отчества его не помню.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Зачем отчество? «Витя» — и все.
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Кончай с воспоминаниями!
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. Слушай, Витька, зашел бы завтра ко мне. Что у меня завтра?
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Семейное торжество.
Н и к о л а й М и х а й л о в и ч. А у меня завтра это… торжество. Решил собрать старых друзей.
Л ю д м и л а П е т р о в н а. Потом придумаем.