Некоторое представление об ущербе, нанесенном противнику в живой силе, могут дать следующие цифры. По данным немецкого архива, гренадеры тд «Мертвая голова», находившиеся в непосредственном соприкосновении с нашими войсками, то есть в зоне досягаемости почти всех наших огневых средств, за сутки боя к 18.00 5 июля потеряли всего 152 человека, из них убитыми — 31{53}. Вероятно, передовые части 48-го тк противника, также находившиеся в непосредственном соприкосновении с нашими войсками в более плотной группировке, потеряли несколько больше, чем эсэсовцы. Так что преувеличивать результаты контрподготовки, проведенной Воронежским фронтом, в целом не следует.
Во-первых, при тех средствах разведки, которыми располагали наши войска, трудно было установить точное местоположение конкретных целей и объектов поражения. Опытный военачальник фельдмаршал Манштейн принял все меры, чтобы обеспечить скрытное выдвижение ударной группировки. Выход танковых соединений в районы сосредоточения, выбранные на достаточном удалении от линии фронта, осуществлялся последовательно, в ночное время, начиная с 1 июля. В эти районы заблаговременно выдвигались средства ПВО, чтобы прикрыть танковые части от ударов с воздуха. При выдвижении войска соблюдали строжайшие меры маскировки и режим радиомолчания. Дивизии корпуса СС до дня «Х-1» без команды не могли пересекать рубеж железной дороги Белгород — Томаровка. Основные силы танковых дивизий 4-й танковой армии противника к 20.00 4 июля выдвинулись в исходные районы, располагавшиеся вне зоны досягаемости действительного огня основной массы нашей артиллерии (см. схему 11).
Во-вторых, судя по составу, группировке артиллерии (средняя плотность не более 12 орудий и минометов на 1 км) и намеченным участкам сосредоточенного огня, огневые усилия были равномерно рассредоточены перед фронтом всех четырех дивизий первого эшелона армии. Огонь велся в основном на глубину 3–4 км. При таком количестве целей и объектов — свыше 46 в полосе более 60 км — плотность огня, а значит, и его эффективность была низкой. Тем более что корректировать огонь в темноте было невозможно.
В то же время нельзя полностью исключить, что немцы могли использовать данные своей артиллерийской разведки, полученные в ходе контрподготовки, для ведения контрбатарейной борьбы с нашей артиллерией. В корпусе СС была создана специальная артиллерийская контрбатарейная группа из нескольких батарей 100-мм пушек из состава приданных дивизионов РГК. Дивизионы PC («катюши») после залпа сразу уходили в другой район. А вот батареи буксируемой артиллерии могли не успеть сменить огневые позиции. Остается только надеяться, что батареи вели огонь с временных или запасных огневых позиций. А артиллерия, входящая в состав ПТОПов, располагавшихся в пределах первой позиции, не привлекалась к контрподготовке.
По нашему мнению, более удачно была спланирована и проведена артиллерийская контрподготовка на ЦФ. От авиационной контрподготовки там отказались, признав нецелесообразным поднимать самолеты затемно. Основным объектом подавления здесь являлась артиллерия противника, группировка которой была достаточно хорошо вскрыта разведкой. Готовилось также подавление живой силы и танков противника в местах их вероятного сосредоточения. Характерным было более решительное массирование огневых усилий на вероятном направлении главного удара противника. Несомненно, сказался боевой опыт К.К. Рокоссовского, правда, не совсем удачный. Бывший командующий 16-й армией в октябре 1941 года уже готовил контрподготовку в районе Ярцево на стыке с 19-й армией. В ней должны были принять участие 300 орудий калибра 76 мм и выше обеих армий.
С началом операции «Тайфун» противник начал артподготовку в 7.00 2.10.41 года. Из донесения штаба 16-й армии: «Наша артиллерия немедленно ответила контрподготовкой по заранее разработанному плану. Атака противника была сорвана, его огневые средства приведены к молчанию»{54}. Этот пример вошел в учебники для советских военных учебных заведений. Но, как всегда, в них «забыли» упомянуть, что на этом участке фронта немцы лишь демонстрировали наступление вдоль дороги Смоленск, Москва. Так что артиллерийский удар пришелся в основном по «пустому» месту. А главный удар в полосе Западного фронта немцы нанесли значительно севернее — в стык 30-й и 19-й армий. Правофланговая дивизия последней была усилена лишь одним артдивизионом. Рокоссовский раскрыл эту хитрость противника и доложил командующему фронтом И.С. Коневу. Но тот не принял решительных мер по усилению обороны на направлении прорыва противника. А незадолго до этого он отклонил вторую часть плана обороны 16-й армии, в которой Рокоссовский предусматривал порядок действий на случай вынужденного отхода («отступать больше не будем!»). Закончилось все это катастрофой под Вязьмой.
