Поставки в части модернизированных танков, штурмовых (самоходных) орудий и БТР продолжались до последнего часа перед операцией и в ходе нее. Так, 2 июля тд «ДР» получила 12 САУ «Грилле» на шасси чешского танка T-38(t), 5 июля тд «МГ» доложила о получении 24 БТР, 7 июля тд «АГ» — 4 САУ «Грилле» и 26 БТР{40}. Некоторое снижение общего количества бронетехники можно объяснить потерями при бое за позицию боевого охранения. Видимо, какая-то часть танков вышла из строя и по техническим причинам при выдвижении из районов сосредоточения (в частности, сгорели два танка «пантера»).
За почти трехмесячное относительное затишье нашим войскам удалось создать значительные запасы боеприпасов — от двух до трех боекомплектов (по некоторым видам боеприпасов и более). С целью ослабления силы первого удара противника, изготовившегося к наступлению, в полосе трех армий была заблаговременно спланирована артиллерийская и авиационная контрподготовка. В ходе боя за позицию боевого охранения отпали последние сомнения относительно направления главного удара противника. И командующий Воронежским фронтом принял решение о проведении контрподготовки в полосе двух армий. Основными объектами поражения стали живая сила и танки противника, сосредоточенные в исходном положении для наступления, и частично его артиллерия.
В 22.30 4 июля в полосе 6-й гв. армии был осуществлен 5-минутный огневой налет по 46 объектам, в том числе 17 районам сосредоточения танков и пехоты противника, 12 артиллерийским батареям, 17 наблюдательным пунктам и ряду других выявленных целей{41}. В 3 часа 5 июля артиллерийская контрподготовка была проведена в полном объеме. Сначала — огневой налет — 5 мин. с расходом боеприпасов полного напряжения по режиму огня, затем методический огонь на подавление — 15 мин. с половинным расходом боеприпасов и повторный огневой налет — 5 мин. В контрподготовке приняли участие две пушечные бригады, один армейский артполк, два минометных полка, четыре гвардейских полка PC, а также артиллерия и минометы четырех дивизий первого эшелона, кроме орудий, предназначенных для борьбы с танками огнем прямой наводкой, а также огневые средства пехоты. Всего — 686 орудий и минометов, из них 36 45-мм пушек и 230 82-мм минометов. Всего было израсходовано до половины боекомплекта боеприпасов.
Противник понес урон в людях и технике, была серьезно нарушена его система проводной связи, что в какой-то мере дезорганизовало ведение им ответного огня артиллерией и управление войсками. Несомненно, личный состав частей, готовившихся к наступлению, испытал также и психологический шок. Какое-то время немцы надеялись, что русские покинут свои оборудованные позиции и перейдут в атаку (наша пехота демонстрировала атаку криками «ура»). Это был бы для них самый выгодный вариант. А так немецкое командование было вынуждено с сожалением констатировать, что «противнику стал известен срок начала наступления, поэтому выпал элемент внезапности». В свою очередь, огонь сотен орудий и минометов благотворно повлиял на моральное состояние наших войск, длительное время находившихся в напряженном ожидании наступления врага.
В полосе 7-й гв. армии, где противник наносил вспомогательный удар, в контрподготовке участвовало примерно 700 орудий и минометов. Особенно эффективным оказался огонь артиллерии по живой силе и огневым средствам противника на ранее захваченном плацдарме в районе Михайловки у Белгорода. Это признали сами немцы. Например, сосредоточенным огнем артиллерии 7-й гв. армии была сорвана попытка противника навести наполовину готовый 60-тонный мост для переправы на плацдарм на восточном берегу р. Северский Донец тяжелых танков «тигр». При этом саперные подразделения врага понесли большие потери, так как под каждой опорой моста находилось 40–60 человек{42}. Противник был вынужден отказаться от наступления с плацдарма с массированным применением танков и перенести главный удар южнее. На перегруппировку танковых частей ушло значительное время. К сожалению, других подобных примеров эффективности нанесенных ударов в немецких документах обнаружить не удалось.
По плану авиационной контрподготовки авиация Воронежского (2-я ВА) и Юго-Западного (17-я ВА) фронтов должна была нанести упреждающий удар по восьми вражеским аэродромам (из 16 имевшихся). Но со времени успешных налетов в мае 1943 года немцы значительно усилили противовоздушную оборону основных объектов, увеличили количество ночных истребителей. Возникли сомнения в возможности нанесения достаточно эффективного упреждающего удара. Командующий 2-й ВА С.А. Красовский вспоминал, что конец колебаниям положил Ватутин. В начале июля он заявил, «что мы еще сами точно не знаем, где противник применит свои главные силы, а удар по аэродромам ослабит группировку врага, где бы она ни наступала»{43}.
