Прохожий полностью

– Шунгит, горный кварц и нефрит, – подхватила Клавдия. – Я подарю вам такой набор и расскажу, как делать целебную воду дома. Попробуйте! Вы сразу ощутите разницу.

Александра с опаской сделала пару глотков. Вода была ледяной – это все, что она ощутила. С вежливой улыбкой художница поставила стакан на стол:

– Вы очень любезны. Итак?

– Да вот. – Леонид обернулся и широким жестом обвел деревянные лабораторные шкафы со стеклянными дверцами, стоящие позади стола. Александра предположила про себя, что шкафы были приобретены после реконструкции какого-то НИИ. На некоторых дверцах сохранились инвентарные номера, написанные красной масляной краской. – Все здесь.

– Как видите, тут есть на что посмотреть. – Клавдия подошла к одному из шкафов и открыла дверцу. Кот, тершийся рядом, немедленно предпринял попытку влезть в шкаф, но хозяйка бесцеремонно отпихнула его ногой. Кот отскочил и принялся ожесточенно мыться. Видимо, это был его личный способ бороться с ударами судьбы.

– Клава, покажи мой баварский шар, – тонким детским голосом попросил Леонид.

Клавдия повернулась к Александре, держа в сомкнутых ладонях багровый шар размером с большой грейпфрут. Вид у ассистентки медиума был таинственный и торжествующий одновременно. Она явно предлагала гостье оценить значительность момента.

–Уникальная… Язык не поворачивается сказать – вещь, потому что он, безусловно, одушевлен,– глубоким взволнованным голосом произнесла она.– Мы купили этот шар в Мюнхене, у наследников одного знаменитого медиума. Это старинное баварское рубиновое стекло, так называемый золотой рубин.

–Этот шар,– продолжил Леонид, бережно принимая свое сокровище из ладоней ассистентки и вновь усаживаясь,– уникальное творение самого Иоганна Кункеля, немецкого алхимика конца семнадцатого века. Он варил рубиновое стекло и для бранденбургского курфюрста, и для баварского. У себя в лаборатории на Павлиньем острове, на реке между Берлином и Потсдамом, в величайшей тайне, он восстанавливал античные утерянные рецепты золотого рубина. Он растворял золото в кислотах, после обрабатывал хлористым оловом и варил с бесцветной глушеной смальтой. Его рубиновое стекло имело кроваво-красный цвет, так его всегда и можно узнать. Кункеля даже обвинили в том, что он подмешивает в смальту человеческую кровь. От инквизиции его смог спасти только сам курфюрст.

– Очень интересно, – без всякой иронии высказалась Александра, когда Леонид, слегка задохнувшись от восторга, взял паузу и принялся созерцать багровый шар, лежавший у него в ладонях. – Я при первой встрече говорила вам об одной моей знакомой, Марине Алешиной, она занимается редкими старыми пластиками. Так вот, ей все это было бы еще интересней. Марина – химик. Жаль, вы поторопили меня с визитом, я-то думала с ней договориться. Мы могли бы прийти вместе.

Клавдия покачала головой:

– Мы не пускаем в лабораторию всех подряд. Сюда попадают лишь избранные.

Если она думала польстить художнице тем, что та вошла в число избранных, то просчиталась. Александра рассердилась, хотя старалась этого не показывать.

– Моей рекомендации недостаточно? – осведомилась она. – Присутствие специалиста могло бы стать очень полезным. Сейчас я услышала описание технологического процесса, о котором не имею никакого понятия. Как же я могу выступить экспертом?

– А нам не нужна химическая экспертиза. – В напыщенном тоне Клавдии послышались резкие нотки. – Нам требуется ваше знаменитое чутье.

–Про мое чутье вам рассказал Игорь Горбылев?– Александра невольно улыбнулась.– Как раз он стал свидетелем моего позора на одном из аукционов[4]. Торги пришлось остановить, разразился скандал на всю Москву. И произошло такое как раз потому, что я связалась с коллекцией, в которой ничего не понимала. Это были те самые старинные пластики и органические материалы, в которых так великолепно разбирается Марина Алешина.

Поколебавшись, Александра призналась:

– Кстати, именно Марина тогда публично усомнилась в подлинности продаваемых лотов, почему торги и были закрыты.

– Так себе реклама, – заметила Клавдия.

– Смотря какую цель преследует продавец, – возразила художница. – Если нужно сбыть подделки, такой эксперт действительно вреден. Но если требуется, как в вашем случае, установить подлинность для самих себя, не имея в виду выгоды…

– Я повторюсь. – Голос ассистентки медиума загустел, как переваренное варенье. – Нам нужна не химическая экспертиза, а лишь ваше мнение, основанное на ощущениях. Мы не требуем заключения для аукциона. Наша коллекция легко пройдет любую экспертизу.

– И вы собираетесь оплатить мое мнение, основанное на ощущениях? – недоверчиво уточнила Александра.

– Наконец мы поняли друг друга! – победоносно заявила Клавдия.

Александра задумалась, не торопясь с окончательным ответом. В отличие от Клавдии она ничего не понимала. Достав из сумки телефон, художница проверила почту, чтобы выиграть время.