Когда Богдана поняла, что за ней никто не гонится, встала за дерево, оперлась о него спиной и попыталась отдышаться, капли дождя стекали по ее волосам и щекам, она поняла, что плачет, но дождь давал какие-то силы, немного притупляя боль, только отчего так болит душа она не понимала. Отстранившись от дерева, медленно побрела все глубже в чащу леса. А затем привыкнув к темноте и дождю все быстрее и быстрее. Она вновь вспомнила об угрозах княгини, но где-то еще глубже в душе ее не оставляли медовые искры.
***
Ярило, а на самом деле Ярослав. Княжич Ярослав Десятовский. Настоящий отпрыск своих родителей. Вырос свободным от любых рамок, надменный, заносчивый, считавший, что ему все дозволено. В его душе были лишь демоны, он любил лишь порок. Впервые увидев Богдану попытался скрыть от самого себя, что она вызывает у него какие-то чувства, ему было шестнадцать, после этого он под любыми предлогами отказывался бывать в Вороньем гнезде. Поэтому девушка его и не узнала. Слишком сильно он изменился с тех пор, а вот она почти не изменилась. Увидя тогда в лесу, на рассвете принял ее за лесную богиню, а подойдя ближе княжич сразу понял, что это Богдана и сам не понимая почему заговорил с ней, как всегда с усмешками. Но ему было не по себе от своего голоса, вдруг у него внутри открылось какое-то сожаление, уже хотел было отступить, но нет решил идти до конца, а потом он забудет ее вычеркнет как наваждение, она ведь всего лишь дочь мельника, не чета княжескому сыну. В голове созрел целый план. Только вот вечером, когда, вырядившись приехал на поляну и не нашел ее получил какое-то разочарование и сожаление, он не способен на настоящие чувства, он холоден и расчетлив, так напоминал себе кружа на коне и высматривая девушку, а потом увидев ее позволил себе хоть на время стать обычным, просто прожить эту ночь не вызывая мрак своей души наружу, заперев его. Когда очнулся ото сна и увидел ее убегающей, вся выдержка полетела в пропасть. Одевшись и вскочив на коня, он помчался в замок запретив себе догонять девушку.
Все окна ярко светились. В зале горели свечи, очередной званый ужин, перетекший в ночь. Пройдя к столу, он уселся за него немного резко подвинув стул и чуть не опрокинув его. Справа от него оказалась сидящей Елизавета, она с мужем была неизменной гостьей таких ужинов, но теперь вынуждена была присутствовать одна. Его мать Часлава, восседала во главе, на противоположном конце сидел его отец Мстислав. Оба худые и высокие, даже можно сказать сухие, как и их сердца, безжалостные и аморальные. Мать выделялась на фоне отца ярко рыжими, почти красными волосами, а глаза были, как и у Ярослава, карими, но если у него в них лишь сверкали искры, то у нее там полыхал огонь Нави. От отца ему достались волосы цвета спелой пшеницы. На этом внешние сходства с родителями заканчивались. Отца Ярослав не любил. Он с самого детства боялся его, стоило лишь взглянуть на шрам, тянувшийся наискось через все лицо, от этого один глаз и уголок рта казались всегда смеющимися, а вторая половина лица как будто бы застыла в злобном оскале. Невозможно было предугадать его настроение. А вот воспитан он был как раз-таки в духе царящей сейчас атмосферы. Мать и отец меняли любовников часто, как, впрочем, и все окружающие их люди. Ярослав так же не утруждал себя одиночеством. Многие девушки и не только из дворовых, но и более знатных слоев общества были готовы скрасить его вечера и ночи.
— Сынок, опять ходил на эти деревенские гуляния, может, хватит общаться с этими людишками. Пора бы тебе жениться, — мать князя сморщила нос и бросила взгляд на княжну Заболотскую.
— Оставь меня в покое, — Ярослав никогда не отличался покладистым нравом. Часлава сверкнула глазами и решила, что ужин пора было заканчивать, иначе сын может вспылить и все ее планы по его женитьбе полетят в пропасть, медленно, словно не торопясь встала из-за стола, обвела всех взглядом, кому-то ласково улыбнулась. При этом сверкнувшие белые зубы на фоне красных губ напомнили Ярославу хищную пасть готовую наброситься на жертву:
— А теперь приступим к главному, ради чего мы здесь собрались, — княгиня похлопала в ладоши привлекая внимание, — Слуги могут быть свободны до утра.