Ярослав покинул столовую и направился в свою спальню, сегодня ему не обязательно было участвовать в ритуале. Прихватив по пути бутылку медовухи, он принялся пить еще на лестнице. Но ему не становилось легче, что-то стягивало внутри, как будто цепью сковали. Войдя в комнату, он зашвырнул бутылку в камин, а следом на пол полетели бумаги со стола. Потом он уселся на пол возле кровати и запустил пальцы в волосы пытаясь вспомнить, как его касалась Богдана, опустил голову уткнувшись в колени и завалившись на бок больше уже не шевелился, через пару минут он уже спал. Никто не услышал шума из комнаты, внизу уже никого не было, все ушли в каменоломни вершить свой кровавый приговор очередной жертве, напитывать своих богов кровью и надеяться получить от них богатство и власть. В сыром, и мрачном помещении было холодно, вода капала с потолка. Многие присутствовавшие набросили капюшоны, чтобы защититься от сырости. Девушку тащили по длинному темному коридору к самому центру, на жертвенный камень. Белые волосы рассыпались по плечам, это была знахарка, еще совсем юная и непорочная, ее избрали на роль жертвы, сегодня ее кровь будет пролита в уплату. На ней была одета ритуальная рубашка, без единого узора, босые ноги были изранены. Она не кричала, и не сопротивлялась, но подойдя к камню, смело посмотрела в глаза княгине и проговорила:
— Ты заплатишь за все, вы все заплатите. Когда реки окрасятся красным и дерево заплачет кровью, — это было последнее, что она сказала. Княгиня достала нож и собственноручно вонзила его в самое сердце девушки.
После того, как кровь оросила жертвенный камень, девушку сбросили в колодец. И вдруг, когда тело с глухим стуком коснулось его дна, со всех сторон множеством голосов вновь зазвучало проклятие:
— Ты заплатишь за все, вы все заплатите. Когда реки окрасятся красным и дерево заплачет кровью.
Гости стали оглядываться по сторонам. Княгиня Часлава, немного побледнев, заговорила:
— Мы принесли жертву, о боги, даруйте нам силу, — присутствовавшие повторили за ней, а затем, подойдя к камню по очереди стали прикладывать к нему руки, после этого разворачивались и выходили. В такой же тишине разъехались по домам. Часлава лично потушила свечи во всем доме и отправилась спать к мужу, впервые за много лет они не потерпели посторонних людей в доме. Страх за свои жизни был слишком силен в них обоих. А она вспомнила, как любила когда-то мужа и даже его шрам не напугал ее, молодую и красивую девушку, завидную невесту. Но к сожалению породистость это все что ей осталось, отец давно разорился, а мать она почти и не помнила. Поэтому-то ей и понравился смелый и необычный мужчина, намного старше. Они обожали охоту, азарт, запах страха. К своим восемнадцати она была просто дикаркой, не боявшейся никого и ища приключений. А ему в его возрасте не хватало этой непосредственности и задора, скука приличного общества ему надоела. Он мог часами скакать с ней на лошадях, ночевать в лесу наплевав на условности. Она была его факелом, осветившим темноту жизни. Мстислав любил, когда ее волосы развевались на ветру от быстрого бега, он мог догонять ее хоть всю жизнь. Но запал быстро прогорел, а вот желание не сидеть на месте, а делать свою жизнь все опаснее, все сильнее насыщаться властью так и осталось сними. И возможно это держало их вместе еще крепче, чем любовь.
Елизавета, после прощания с хозяевами, сев на коня, направила его домой, но немного проехав, свернула в лес, дождавшись, когда все гости покинут усадьбу, отправилась к входу в каменоломни, она прекрасно знала, куда ведет колодец, ей нужно было кое-что проверить. Войдя в темное помещение шахты и дотронувшись рукой до стены, она ощутила холод и шероховатость камня, а еще запах сырой земли и крови, чуть помедлив, прошла по коридору несколько раз менявшему направление, без колебаний выбирая нужное и оказалась в большой пещере, пол ее был усеян человеческими костями. Они белели во мраке? Хрустели и рассыпались под ее ногами, здесь пахло не только кровью, но разложением, сладковатый тошнотворный запах, Елизавета прижала платок к носу. Стараясь не тревожить кости стала пробираться дальше, к самому центру. Дойдя до тела девушки, она наклонилась и прикоснулась к ране, намочив пальцы в крови, облизнула их, понюхала, даже покрутила перед глазами, потом удовлетворенно улыбнувшись, прошептала: