И еще одна пощечина. Богдана разворачивается и все так же молча выходит. Не торопясь закрывает за собой дверь и уже в коридоре где ее, никто не видит, она ускоряет шаг. Почти бегом вырывается из дома, пересекает лужайку в центре двора и подобрав юбки мчится по липовой аллее. Ее волосы растрепались и выбились из прически, липнут к лицу. Она добежала до пруда в глубине парка, упала на колени тут же промочив и испачкав платье, принялась быстро черпать воду и умываться. Ее грудь ходила ходуном, а сердце судорожно отстукивало, грозясь вырваться из груди, она никак не могла прогнать гнев, который разрывал ее. Богдана боялась этого. Темнота поднималась из самых глубин ее души. Она уже не могла бороться с этим, вода немного помогла. Собрав последние остатки воли, она медленно поднялась, отряхнулась, поправила одежду и пошла прочь.
Когда девушка в тот день вернулась домой, была сама не своя, утреннее происшествие не могло остаться незамеченным, она знала, что на следующий день вечером ее ждет ужасное наказание и пощечины — это такая малость. Княжна Елизавета Заболотоская была изобретательна к пыткам для слуг, нарушивших ее запрет. Нужно придумать что-то, пока родители еще не узнали об этом, если сама она могла пережить боль физическую и возможно даже остаться жива, то родители и брат Тихомир не смогут вынести ее истязаний и возможно попытаются заступиться, а это еще хуже, наказанию подвергнут еще и их. Собравшись с мыслями, она решила бежать, ее семью не должны были тронуть, ведь она была одна в лесу. А так она давала им шанс, она просто исчезнет и все.
Сегодняшней, ночью несмотря на запрет княжны молодежь пойдет в лес и на берег реки подальше от поместья отмечать праздник и не вернется до самого рассвета, значит родители не кинуться ее искать до утра, а к утру она будет уже далеко. Богдана собрала немного еды, травяных сборов, которые готовила сама, одну смену одежды и спрятала все это в мешок, отнесла и спрятала его на улице во дворе, после этого стала переодеваться будто бы на вечерние гулянья. Переплела косу потуже, ее темные кудрявые волосы никак не хотели быть послушными, кое-как заколола ее на голове и одела сверху платок. Он безумно шел к ее голубым глазам и был такого цвета, как речной песок, отец привез в подарок с последней ярмарки. А еще был пояс в цвет к платку, она потуже затянула его, хотя талия ее и так была узкой. Обувь в лесу ей нужна будет удобная.
Поужинав со всей семьей, она, еле сдерживая слезы, отпросилась до утра на праздник, обняла отца и мать и вышла из дома. Уже хотела схватить мешок, выскользнуть за калитку и бежать что есть сил, но тут ее окликнул Тихомир:
— Эй, ты куда одна собралась, Сорока, я с тобой!
— Ты что Тихомир, забыл, что нам запрещено идти в лес, если тебя поймают, не пощадят, а мне не привыкать, — затараторила Богдана.
— Нет, я пойду с тобой, как думаешь могу я струсить, если ты не боишься или могу отпустить тебя одну? — чуть прищурившись он улыбнулся ей. Выбора у девушки не осталось, пришлось смириться.
Единственное, чему Богдана порадовалась, это тому что сумку травницы она не спрятала вместе с мешком, а держала сейчас в руках, хоть что-то хорошее случилось этим днем. Как будто не кусок материи в руках, а знахарка за ее спиной стояла, оберегая ее. Молча развернувшись она зашагала в сторону леса, обогнув главную аллею как можно дальше, брат шел за ней не отставая, не понимая почему она так разозлилась. Шаги ее становились все быстрее, она почти переходила временами на бег, лицо раскраснелось, а губы немного подрагивали, словно она говорила что-то сама себе. В замке было темно, да и все, кто хотел уже потихоньку улизнули на гулянья, и лишь припозднившиеся парочки тихонько прошмыгивали иногда мимо Богданы и Тихомира. А княжна сегодня отбыла на званный ужин к Десятовским. Шансов быть пойманными почти не было, но девушку это уже почти не беспокоило, в уме она перебирала планы побега от брата.
