Богдана в это время была уже далеко, она шла, почти не останавливаясь и понимала, что нужно найти место для ночлега, сил уже почти не осталось. Ноги нещадно горели, казалось она идет по углям, а не траве и мху в лесу. Остановившись, она срезала несколько стеблей мокрицы, которая попалась ей на пути. Спрятала все в сумку и огляделась по сторонам, увидев небольшой просвет между деревьями направилась туда. Подойдя ближе, она различила чуть слышное журчание воды. Перед ней открылась небольшая поляна, которую пересекал ручей, трава здесь была высокая и сочная, солнце почти уже село. Богдана нарезала осоки растущей по берегу и уложила ее под дерево. Разувшись, достала из сумки траву и растерла ее в руках, кое-как намазала ступни и подсунув под голову сумку улеглась на подстилку мысленно прося богов ее защитить. Свернувшись, как маленький слепой котенок она уснула и не слышала, как к ней, медленно передвигая лапами, приближался большой черный медведь. Это не был молодой самец, скорее уже проживший много лет матерый зверь. Шерсть его отливала блеском, в свете появляющейся на небе луны. Подойдя ближе, он наклонил голову и понюхал волосы девушка, она лишь заворочалась и повернулась на другой бок. Медведь довольно фыркнул, выпустил из пасти подарок и развернувшись скрылся в чаще. Проснувшись Богдана, увидела рядом с собой ветку малины. Она лежала прямо возле ее головы и была усеяна сочными красными плодами. Девушка тут же принялась ее есть. Ягоды лопались во рту на тысячи кусочков и обволакивали все сладким соком, такими они бывают в конце лета, почти перезревшими, но тем не менее собравшими в себя всю его сладость. Доев последнюю Богдана только сейчас задумалась, откуда взялась эта ветка. «Надеюсь, меня не хотели отравить, а всего лишь леший помог мне», — так она решила и на этом успокоилась. Солнце уже почти встало и было довольно светло. Ее путь лежал дальше, хотя она и сама не знала куда, но оставаться вблизи усадьбы не хотела. Умывшись и попив воды, опять нырнула в чащу леса, теперь ее ноги немного лучше чувствовали себя и она, даже не морщась, отболи, наступала на них. Поглядывая по сторонам, она пыталась сориентироваться в каком направлении ей дальше идти. Показалось, что за деревьями мелькнула тень. Вокруг стояла такая оглушающая тишина, девушка решила, что ей показалось. Вдруг она почувствовала такую тоску, воспоминания сами заняли все ее мысли. Она осталась одна, больше у нее не будет любимой семьи, она никогда не увидит Ярослава. Деревья постепенно становились реже, трава уже не была такой сочной, она и сама не заметила, как поднялась на пригорок. Оглянувшись вокруг, девушка видела только деревья, до самого горизонта. Ничего чтобы напоминало о присутствии человека она не нашла, ни дымка вьющегося из трубы, не слышно было никаких звуков, кроме звуков леса, где-то скрипело старое дерево, где-то дятел добывал себе пищу, птахи поменьше выводили свою песню. Все жило своей обычной жизнью и лишь Богдана была здесь чем-то новым. Спустившись вниз она собрала ягод у самого подножия, немного съела, а остальное спрятала в сумку, нужно было идти дальше, возможно через пару дней она и найдет какое-то пристанище на более долгое время, чем одна ночь. Солнце освещало ее путь, но теперь оно не било сверху огненными лучами, а просачивалось сквозь деревья паутинкой света. Сбоку вдруг хрустнула палка и девушка замерла на месте.
— Кто здесь? — почти шепотом произнесла она.
В ответ ей вдруг вспорхнула стая птиц с огромного дерева и с диким карканьем унеслась прочь. Девушка вытерла вспотевший от страха лоб, и медленно пошла дальше, внимательно прислушиваясь ко всем звукам, останавливаясь и оглядываясь от каждого шороха.
— Так нужно вспомнить слова знахарки о том, как защищаться от дикого зверя и лихого человека в лесу, она же меня учила, — прошептала себе под нос Богдана. Вот только, сколько она ни силилась, все слова от страха вылетели из головы.
Вдруг раздался громкий хлопок и в лесу раздался дикий хохот. Девушка от страха упала на колени, острые сухие палки, лежавшие на земле, впились в ноги, она зажала уши руками и поползла, не поднимаясь к ближайшему дереву. Слезы бежали по ее лицу, челюсти ходили ходуном и зубы выстукивали свою мелодию страха. Добравшись до корней дерева, она вжалась в них спиной, вцепилась в сумку и выставив ее перед собой начала шептать:
— Дедушка Леший, не пугай меня, я ничего плохого не сделала! Я всего лишь спасала себя и семью! Я не причиню здесь никому зла, — она бормотала это повторяя раз за разом. Вдруг раздался второй хлопок и прямо перед ней вихрем подняло с земли все листья, траву и ветки, а затем все это обрушилось на нее, больно царапая кожу. За этой круговертью, она уже почти потерявшая сознание вновь услышала хлопок и смех, а вслед раздался рев дикой силы. Ее разум отключился, и она погрузилась в спасительную темноту.
