Парень в темном костюме, открывший дверь дома номер восемьдесят два по Калибан-стрит, напомнил Тому и Чеду преподобного. Не физически, конечно. Блисс был загорелым рыхлым мужчиной, а этот чувак – худым и болезненным. Но в них обоих чувствовалась скрытая властность и серьезность намерений. А еще его тянуло к брошюрам – первый настоящий интерес за утро. Он даже процитировал им Второзаконие – текст, с которым они были незнакомы, – а затем, предложив выпить, пригласил внутрь.
Это было похоже на возвращение домой. Голые стены и пол; запах дезинфекции и благовоний, будто здесь только что прибрались. По правде говоря, Том считал, что этот парень довел аскетизм до крайности. В задней комнате, куда он их привел, стояли два стула – и все.
– Меня зовут Мамулян.
– Как поживаете? Я Чед Шукман, а это Томас Лумис.
– Оба святые, да? – Молодые люди растерялись. – Ваши имена – имена святых.
– Святой Чед? – рискнул спросить блондин.
– О, конечно. Он был английским епископом; сейчас мы говорим о седьмом веке. Ну а Томас, конечно, великий неверующий [15].
Он оставил их на некоторое время, чтобы принести воды. Том заерзал на стуле.
– В чем твоя проблема? – прорычал Чед. – Он первый из местных, кто хотя бы отдаленно смахивает на новообращенного.
– Он странный.
– Думаешь, Господу есть дело до того, что он странный? – спросил Чед.
Это был хороший вопрос, и Том собирался ответить на него, когда хозяин дома вернулся.
– Ваша вода.
– Вы живете один? – спросил Чед. – Такой большой дом для одного человека.
– В последнее время я был один, – сказал Мамулян, протягивая ему стакан с водой. – И должен сказать, я очень нуждаюсь в помощи.
Еще бы, подумал Том. Мужчина посмотрел на него, когда эта мысль мелькнула у него в голове, будто он произнес ее вслух. Том покраснел и выпил воды, чтобы скрыть смущение. Она была теплая. Неужели англичане никогда не слышали о холодильниках? Мамулян снова повернулся к Святому Чеду.
– Что вы двое собираетесь делать в ближайшие дни?
– Трудиться во имя Господа, – патетически ответил Чед.
Мамулян кивнул.
– Хорошо, – сказал он.
– Мы будем нести Слово.
– Я сделаю вас ловцами человеков.
– Матфей. Глава четвертая, – ответил Чед.
– Может быть, – сказал Мамулян, – если я позволю тебе спасти мою бессмертную душу, ты поможешь мне?
– А что надо делать?
Мамулян пожал плечами:
– Мне нужна помощь двух здоровых молодых животных, таких, как вы.
Животные? Это прозвучало не слишком по-фундаменталистски. Неужели этот бедный грешник никогда не слышал об Эдеме? Нет, подумал Том, глядя ему в глаза, наверное, не слышал.
– Боюсь, у нас есть другие обязательства, – вежливо ответил Чед. – Но мы будем очень рады провести обряд крещения, когда преподобный приедет.
– Я хотел бы встретиться с преподобным, – ответил мужчина. Том не был уверен, что это не спектакль. – У нас так мало времени до того, как обрушится гнев Создателя, – продолжил Мамулян. Чед энергично закивал. – Тогда мы станем как мусор, не так ли? Как мусор на волнах потопа.
Это была почти точная цитата из речей преподобного. Том услышал, как они слетели с узких губ Мамуляна, и осознал себя действительно
– Чед… – начал он.
– Мусор на волнах потопа, – повторил Чед, – аллилуйя.
Том поставил стакан рядом со стулом.
– Думаю, нам пора, – сказал он и встал. По какой-то причине голые доски, на которых он стоял, казалось, были гораздо дальше, чем в шести футах от его глаз: больше, чем в шестидесяти. Будто он стал башней, которая вот-вот рухнет, его фундамент разрушен. – Нам нужно пройти столько улиц, – сказал он, пытаясь сосредоточиться на насущной проблеме, которая заключалась в том, как выбраться из этого дома, пока не случилось что-то ужасное.
– Всемирный потоп, – объявил Мамулян, – почти настиг нас.
Том потянулся к Чеду, чтобы вывести его из транса. Пальцы на конце вытянутой руки, казалось, находились в тысяче миль от его глаз.
– Чед, – сказал он.
Святой Чед; носитель нимба, ссущий радугами.
– С тобой все в порядке, сынок? – спросил незнакомец, повернув свои рыбьи глаза в сторону Тома.
– Я… чувствую…
– Что ты чувствуешь? – спросил Мамулян.
Чед тоже смотрел на него, на его лице не было ни тени беспокойства, вообще никаких чувств. Возможно – эта мысль впервые пришла Тому в голову, – именно поэтому лицо Чеда было таким совершенным. Белым, симметричным и совершенно пустым.
– Сядь, – сказал незнакомец. – Прежде чем упадешь.
– Все в порядке, – успокоил его Чед.
– Нет, – ответил Том. Колени не слушались его. Он подозревал, что они скоро сдадутся.
– Поверь мне, – сказал Чед. Том хотел этого. В прошлом Чед обычно оказывался прав. – Поверь мне, мы на правильном пути. Садись, как сказал джентльмен.
– Это из-за жары?
– Да, – сказал Чед мужчине от имени Тома. – Это из-за жары. В Мемфисе становится жарко, но у нас есть кондиционеры.
