Проклятая игра полностью

Карис последовала за голосом Марти сквозь туман, но он ускользнул от нее. Либо он двигался, либо комната каким-то образом обманывала ее, отражая его голос от стен или даже выдавая себя за него. Затем его голос позвал ее по имени, совсем рядом. Она повернулась в темноте, совершенно не ориентируясь. Двери, через которую она вошла, не было видно – она исчезла, как и окна. Кусочки ее решимости начали распадаться. Сомнение просочилось внутрь, ухмыляясь.

«Ну-ну. А ты кто такая?» – спросил кто-то. Возможно, она сама.

– Я знаю свое имя, – выдохнула она. Оно не одолеет ее таким образом. – Я знаю свое имя.

Она прагматик, черт побери! И не была склонна верить, что весь мир находится в ее голове. Вот почему она прибегла к белому: мир слишком реален. И вот теперь этот пар стоял у нее в ушах, говоря ей, что она – ничто, все – ничто, безымянная мерзость.

– Дерьмо, – сказала она ему. – Ты дерьмо. Его дерьмо!

Оно не удостоило ее ответом; она воспользовалась преимуществом, пока оно было.

– Марти. Ты меня слышишь? – Ответа не последовало. – Это лишь комната, Марти. Ты меня слышишь? Всего лишь комната! И только.

«Ты уже была во мне раньше, – напомнил ей внутренний голос. – Помнишь?»

О да, она помнила. Где-то в этом тумане росло древо, она видела его в сауне. Это было цветущее уродливое дерево, и под ним она видела такие ужасные картины. Может, именно туда отправился Марти? Висел ли он на нем прямо сейчас, как новый фрукт?

Черт возьми, нет! Она не должна поддаваться таким мыслям. Это всего лишь комната. Она сможет найти стены, если сосредоточится, – вероятно, даже окно.

Не обращая внимания на препятствия, о которые было легко споткнуться, Карис повернула направо и прошла четыре шага, пять, пока ее вытянутые руки не уперлись в стену: она была потрясающе, великолепно прочной. Ха! Шел бы Мамулян на хрен вместе со своим древом! Посмотри, что она нашла. Карис уперлась ладонями в стену. Итак, налево или направо? Она подбросила воображаемую монету. Та упала орлом, и Карис начала красться влево.

«Нет, не надо», – прошептала комната.

– Попробуй остановить меня.

«И куда ты пойдешь? – огрызнулось оно в ответ. – Разве что по кругу, снова и снова. Ты же всегда ходила по кругу, верно? Слабая, ленивая, нелепая женщина».

– Ты называешь меня нелепой. Ты. Говорящий туман.

Стена, вдоль которой Карис неуклонно двигалась, казалось, тянулась все дальше и дальше. Через полдюжины шагов она начала сомневаться в теории, которую проверяла. Возможно, это все-таки управляемое пространство. Возможно, она удалялась от Марти вдоль новой «Китайской стены». Но она хваталась за холодную поверхность так же цепко, как альпинист за отвесную скалу. Если понадобится, она обойдет всю комнату, пока не найдет дверь, Марти или их обоих.

«Всего лишь мокрощелка, – сказала комната. – Это все, что ты есть. Даже не можешь отыскать выход из такого маленького лабиринта. Лучше просто приляг и прими то, что тебе причитается, как положено хорошим мокрощелкам».

Почувствовала ли она нотку отчаяния в этом новом нападении?

«Отчаяние? – сказала комната. – Да оно мой дом родной. Мокрощелка».

Она добралась до угла комнаты и повернула к следующей стене.

«Не смей».

«Тебя забыла спросить», – подумала Карис.

«Я бы туда не пошла. О нет. Честное слово. Пожиратель Бритв уже наверху, рядом с тобой. Слышишь? Он всего в нескольких дюймах впереди. Нет, не надо! О, пожалуйста, не надо! Ненавижу запах крови».

Чистой воды представление – все, на что оно способно. Чем сильнее панировала комната, тем сильнее росло воодушевление Карис.

«Стой! Ради твоего же блага! Стой!»

Голос в ее голове продолжал кричать, но руки уже отыскали окно. Вот какого открытия комната боялась.

«МОКРОЩЕЛКА! – взвизгнула она. – Ты еще пожалеешь. Я тебе это гарантирую. О да, пожалеешь».

Здесь не было ни занавесок, ни ставен; окно полностью заколочено, ничто не могло испортить совершенную пустоту. Пальцы Карис нащупали что-то на одной из досок: пришло время впустить в дом внешний мир. Однако дерево было крепко прибито гвоздями. Хотя она тянула, отдачи почти не чувствовалось.

– Шевелись, черт бы тебя побрал!

Доска заскрипела, посыпались щепки.