Когда утро начало понемногу пробуждать деревню, а в крепости стали тушить ночные факелы. За главными воротами раздался топот босых ног и тревожные крики.
— Барин! Барин Алекс! Откройте! Беда!
Алекс оторвался от карты, которую он с Лией изучал на каменном столе, и вышел во двор. К воротам бежали четверо крестьян — двое мужчин, женщина с красным платком и подросток с испуганными глазами. Все запыхавшиеся, одежда в пятнах тины, кто-то с поцарапанным лицом.
— Что за шум, а драки нет? — нахмурился Алекс. — Кто напал?
— Болота, милорд, — прорычал один из мужчин, перекрестясь наискосок. — Мы туда за клюквой ходили, как обычно. Грибы, ягода… да вдруг Ванюха — младший сын мой — как закричит. Подбегаем — его нет! Только болотная жижа и следы — как когтями вырыто!
Женщина начала всхлипывать, парень дрожащими пальцами держал за подол её юбки.
— А потом мы услышали… — проговорил второй крестьянин, сглотнув. — Сначала, как будто… кто-то хрипит. А потом… визг! Нечеловеческий. И смех… мерзкий, скребущий… как будто старый скребок по камню ведут.
— Люди шепчут, что в болотах завёлся вурдалак, — прошептала женщина. — С туманов приходит. Крадёт живых. Пожирает… детей. А мы…, а мы только вам и верим, барин. Больше не на кого положиться! Спаси! Христа ради!
Наступила тишина. Вечернее небо окрасилось багровым цветом, и ветер шевельнул мох на старых стенах крепости.
Алекс перевёл взгляд на Лию. Та уже стояла, прищурившись, пальцы нервно перебирали рукоять кинжала.
— Молчун, — бросил Алекс, не оборачиваясь, — готовь снаряжение. Выдвигаемся после обеда.
Он подошёл к крестьянам, положил руку на плечо юноше:
— Мы найдём того, кто это сделал. И вернём нашему народу покой.
Парень кивнул, но глаза его оставались испуганными.
Когда крестьяне ушли, за стенами раздался одинокий крик — будто не то птица, не то… что-то другое, искажённое и чужое.
Алекс стоял, глядя в сторону болот, где уже стелился туман.
— Только бы это был просто зверь, — тихо сказал он. — А не то, что я думаю.
Позади него из темноты вышел Молчун. В руках у него был обрывок ткани оставленной крестьянами. Пропитанный болотной слизью… и свежей кровью.
После обеда Алекс уже стоял у ворот крепости, затягивая ремень меча. Лия поправляла капюшон, скрывая лицо от яркого утреннего солнца. Молчун привычно молчал, только бросил короткий взгляд на восток, где за туманной полосой леса начинались болота.
— Ну что, идём разбираться с местной нечистью, — хмыкнул Алекс. — Барон, блин…, а всё туда же — в трясину.
— Барин защищает своих людей, — усмехнулась Лия. — По крайней мере, пока они приносят в подношениях ему пироги и медовуху.
Через пару часов пути запахи болот ударили в нос: трава, запах гнили и сырости, пробирающая прямо в ноздри. Кочки под ногами подрагивали, будто сами не были уверены, земля ли они вообще.
— Я понимаю, почему сюда за клюквой ходят. Наверное, хотят умереть со вкусом свежих ягод на губах — пробормотал Алекс.
— Тсс, — прошептала Лия. —Вы слышите?
Из глубины тумана донёсся хриплый шорох. Что-то двигалось. Большое. Тяжёлое. Тварь.
— Первый контакт… — сказал Алекс, вытягивая меч.
Из-за камыша вышел вурдалак. Его кожа была серой, как графит, руки — с длинными когтями, глаза горели ярким жёлтым светом. Он напоминал бывшего человека — может, крестьянина, может, солдата — но теперь в нём не было ничего человеческого. От слова совсем.
Он зарычал и бросился на Алекса.
Молчун среагировал первым: метнул молнию, ударив тварь куда-то в грудь. Вурдалак взвыл, но лишь разозлился ещё сильнее. Он отшвырнул Алекса в сторону, тот упал в трясину, его начало затягивать, но тут же вскочил, расплескав грязь в разные стороны
— Какой у нас план, ребятишки? — крикнул он.
— Бей в сердце! — крикнула Лия, метая кинжал. Клинок застрял в шее твари, но не остановил его даже на миг.
Алекс прыгнул на спину вурдалака, вцепившись как всадник в неукротимого яростного жеребца. Клинок в его руке пульсировал — Пламя, жаждущее свежей крови. Он зарычал вместе с мечом и вонзил его в грудь твари.
Вурдалак завыл, дёрнулся, и с грохотом рухнул в болото, разметав грязь в разные стороны. Из груди вырвался дымок. Алекс, тяжело дыша, вытащил меч, тот был горячий, будто только что из кузни.
— Минус одна нечисть в этом мире… — выдохнул он.
— Ты в порядке? — Лия подошла, проверяя его раны.
— Так, царапина… Только пахну теперь болотом, как будто сам теперь вурдалак.
Молчун подошёл, отрезал кинжалом голову твари и, не говоря ни слова, положил её в мешок.
Вечером, когда троица вернулась в крепость, крестьяне уже собрались у ворот. Молчун вытащил голову вурдалака и поднял её вверх на вытянутой руке. Увидев трофей, они закричали, кто-то ударил в бубен, другие начали хлопать и радоваться.
— Барин победил вурдалака! — кричал один.
— Да здравствует барон Алекс! — прокричала старуха, и толпа подхватила.
Их встретили, как героев. На площади вспыхнули факелы, запах жареного мяса ударил в нос, появились деревянные бочки с вином и медовухой.
— А теперь, барин, отдыхайте! — крикнул один из мужиков, — и выпейте за победу!
Алекс усмехнулся, оглядел своих спутников, и сказал: