– Алина, ты гений!
И, не удержавшись, она вновь заключила подругу в пламенные объятия. Для многих их дружба была объектом для зависти: уже с самого первого класса Алина с Настей были друзья не разлей вода. Это был тот уникальный случай, когда с первых секунд общения становилось ясно, что у вас двоих впереди тысячи часов смеха и разговоров обо всем на свете.
Тут взгляд Насти случайно упал на книгу в мягкой обложке, на обложке которой были изображены различные орудия для убийства. «Проклятая книга» – было наклеено в самом центре.
– Позволь-ка взглянуть.
Алина протянула ей книгу и выжидательно подперла подбородок рукой. Настя никогда не являлась фанаткой художественной литературы, и Алина предполагала, что уже после прочтения аннотации подруга сделает кислую мину, выдаст свое коронное: «Опять какая-то скукотень» – и примется листать ленту новостей в Интернете. Но Настя не спешила так просто расставаться с книгой. Прочитав аннотацию несколько раз, она заметила:
– Очень странно. У меня дома есть точно такая же книга. Вот только называется она совершенно по-другому.
– По-другому?
– У меня на обложке нет приклеенного листа со словами «Проклятая книга». На самом деле это произведение называется «Трудности жизни».
Алина взяла книгу из рук подруги и поспешила проверить правдивость ее слов. Поначалу бумага с названием отдиралась от обложки с большим трудом, часть ее оставалась на ногтях, и Алина до последнего была уверена, что этот лист являлся неотъемлемой частью дизайна обложки. Но после двух минут кропотливой работы ей удалось полностью снять его с книги и увидеть в самом центре обложки новое название.
«Трудности жизни» – было напечатано крупными красными буквами на сером фоне. Это было тем настоящим названием книги, о котором говорила блондинка.
– Ты сама дала ей такое название? – Настя недолго повертела в руках содранный листок со словами «Проклятая книга».
– Нет, оно уже было здесь, когда я нашла книгу у себя в шкафу. И скажу тебе честно, «Проклятая книга» звучит куда более гармонично, чем «Трудности жизни».
– Но придумала его не ты?
– Не я.
Бессмысленно повертев белый листок, зажатый между средним и указательным пальцами, Алина прицепила его обратно к книге. Так ей казалось гораздо лучше. А «Трудности жизни», по ее мнению, было каким-то глупым, бессмысленным названием.
– И как тебе эта книга?
– Не знаю, – пожала плечами Алина. – Все как-то скомкано и непонятно. Скажу честно, она мне не очень-то понравилось, но появилось странное желание дочитать ее до конца. Сюжет, конечно, неплохой, есть за что зацепиться. При этом меня еще со вчерашнего дня не покидает ощущение, что автор писал книгу не для себя, а пытался кому-то угодить. И, похоже, часть текста была удалена или подверглась цензуре, из-за чего я не могу проследить логику убийств. Как будущий журналист и просто любитель литературы, я вижу, что здесь что-то не то.
Последние слова были произнесены Алиной с долей гордости. Да, она действительно считала себя журналистом. И жутко этим гордилась. Годы обучения в одном из лучших литературных клубов Питера не прошли даром, потому что порой девушка могла видеть намерения и мысли автора насквозь. Но здесь она не видела ничего, кроме пока что непонятной ей пустоты.
– Эх вы, литераторы! – усмехнулась Настя, наматывая прядь волос на указательный палец. – Люди с другой планеты. Хотя нет, скорее, с другого измерения!
– А тебе самой нравится книга? – вдруг спросила Алина. – Как я погляжу, ты хорошо с ней знакома.
Настя отрицательно помотала головой.
– Никогда ее не читала. Какое-то время ей увлекалась моя старшая сестра, Рагда. Она говорила о ней примерно то же, что и ты: будто бы в книге чего-то не хватает. У нее, как и у тебя, сложилось впечатление, что часть текста была удалена. Но с тех пор, как Рагда попала…
Настя осеклась и потеребила в руках воротник белой блузки, а затем как ни в чем не бывало продолжила:
– С тех пор, как Рагда переехала в другой город, эта книга пылится у нас на верхней полке. Ею почти никто не интересуется.
– Прямо как у нас дома.
После небольшого диалога двух лучших подруг прозвенел настойчивый звонок. Он известил всю гимназию о том, что новый учебный день вступил в свои законные права. Пора было выкинуть из головы все лишнее и оставить место исключительно для получения новых знаний.
