Утром проснулась от резкого удара ледяной воды в лицо. Визг сорвался с моих губ, и я резко вскочила на ноги, оттолкнувшись от влажного, пахнущего сыростью пола. Передо мной стояла, судя по одежде, новая глава Верховного совета. Её ухмылка, холодный, словно сталь, взгляд зелёных глаз, безупречно собранные тёмные волосы и наряд, в котором не было и намёка на слабость или волнение, вызвали во мне волны ненависти.
— Твой час пробил, деточка, — с превосходством заявила она, наслаждаясь каждым своим словом и вызывая раздражение.
Взгляды скрестились. В её глазах читалась абсолютная уверенность, в моих — вызов.
— И тебе наисветлейшего утречка, — не удержалась я от едкого комментария, проводя рукой по мокрому лицу. — Сосуд свой вы покормить забыли вчера, а сегодня вот так вот отправляете на верную смерть под предлогом благополучия всех тёмных ведьм. Не слишком ли безрассудно с вашей стороны?
Ненависть из моего взгляда никуда не делась: смерть родителей я ей так просто с рук не спущу. Костями лягу, захлебнусь кровью, но обязательно отправлю на тот свет в ужаснейших муках. И план у меня уже на примете есть… Жаль, что он настолько безрассудный, что Джерар и сам меня за такое на тот свет отправит.
Мои слова, полные сарказма, вызвали у женщины лишь тень улыбки, в которой не было ничего человеческого. Её лицо будто стало маской, а волосы стали ещё чернее.
— Ты слишком много болтаешь для сосуда, который даже не осознаёт, какая честь ему выпала.
— О, честь? — я усмехнулась, холод проскользнул в голосе. — Как насчёт чести жить? Или вы решили, что я недостойна даже этого?
Она сделала шаг ближе, и в воздухе повисло ощущение угрозы. Я знала, что должна сдерживаться, но гнев, злость, боль утраты кипели внутри. Эта женщина со своими поехавшими фанатиками забрала у меня всё, и теперь с лёгкостью собиралась забрать последнюю крупицу — мою жизнь. Их не остановила даже смерть прошлой главенствующей ведьмы.
— Тебе не положено решать. Ты — инструмент, — произнесла она, словно вынося приговор.
— Инструмент? — я шагнула ближе, глядя прямо в её глаза. — Тогда посмотрите, как этот инструмент может быть опасен.
Внутри меня закипало отчаяние. Но вместе с ним росло нечто большее — решимость. Если это конец, то я сделаю всё, чтобы она запомнила меня не как сломленную ведьму, а как врага, который заставит её страдать до самого последнего вздоха.
— Лишить бы тебя языка, да только опасаюсь, что будущая домашняя зверушка будет бракованная, — хмыкнула она, впиваясь пальцами в моё запястье, словно хищник, который только что поймал добычу. Её хватка была болезненной, не просто грубой, а словно наполненной злорадной энергией, пронзающей до самых костей. — Нам пора, — добавила женщина с торжествующей ухмылкой, и прежде, чем я успела среагировать, рывком подтянула меня к себе.
Её пальцы были ледяными, как смерть, и ещё до того, как тёмный портал открылся передо мной, я ощутила, как будто попала в ловушку без выхода. Не утруждая себя даже открытием решётки, она просто швырнула меня в зловещую бездну портала, чернота которого будто засасывала сам свет.
Я успела выставить руки вперёд, иначе бы растянулась лицом на холодной земле вокруг алтаря, окровавленного и жуткого. От свежей крови исходил запах железа, перемешанный с гнилостным привкусом магии. Бросив взгляд на окровавленные останки двух оборотней, я отвела взгляд, пока к горлу не подкатил ком. Риг… Жаль, конечно. Когда-то он казался мне верным союзником, но теперь его смерть — лишь часть огромной игры, где все мы пешки. Здесь не место для жалости.
Этот алтарь — начало и конец всего. Я знала это так же отчётливо, как знала, что внутри меня что-то уже разрывается, ломается от ужаса. Я не позволю этому закончиться так, как они задумали. Страх не выйдет на свободу, не вырвет мою душу и не поглотит её. Не будет никакого перерождения — всё это лишь красивая ложь, прикрывающая непереносимые муки вечности в запредельной тьме.
Я поднялась на ноги, чувствуя, как подрагивают колени, и украдкой оглянулась назад. Джерар был там, его тёмные глаза встретились с моими, и в них был вопрос, острый и колючий, как шип. Он что-то заподозрил, я это видела. Слишком хорошо он знал меня, чтобы не понять, что я готовлюсь к чему-то безумному.
Следом шагали оборотни, связанные магическими путами. Их лица были каменными, безэмоциональными, а взгляды пустыми, как у тех, кто уже внутренне смирился с концом. Но всё это лишь фасад. В этих молчаливых фигурах скрывалось что-то… общее. Что-то тревожное. Они либо действительно мыслят в унисон, либо имеют некую ментальную связь, свойственную их виду.
Чёрт возьми! Неважно. У меня нет времени на их загадки. Пришло время действовать. Враги допустили свою главную ошибку, оставив мне свободные руки, уверенные, что я не осмелюсь напасть. Но я не собиралась бросаться напролом — это было бы глупо. У меня был план. Безумный, рискованный план, который мог сработать.