Проклятье египетского жреца полностью

Свистунов снова застонал, доктор будто очнулся от наваждения и продублировал Глафире меню сыщика на следующие три дня.

– И запомните, Аристарх Венедиктович, для вашего же блага и для вашего пищеварения эти дни постарайтесь есть только кашку, не более трех небольших тарелочек в день. Вы поняли меня?

– Но, Поликарп Андреевич, я же тут с голоду помру! – запротестовал Свистунов.

– От моего лечения еще никто не умирал! – припечатал доктор.

Утром, проснувшись, царевич Аменхотеп увидел изумленные взгляды своих прислужников.

За эту ночь царевич повзрослел буквально на десять лет, он выглядел не худеньким мальчиком, а отважным сильным воином. Морщины избороздили лицо, темный загар покрыл тело, взгляд стал мудрым и сильным.

Метаморфозы Аменхотепа заметил и верховный жрец Сехмет. Хапу смиренно преклонил колени и поцеловал сандалии царевича.

– Я очень рад, мой господин, что боги услышали тебя, что ты одержал победу над чудищем, что Хатхор дала тебе силу, Сехмет подарила могущество, а Тот послал вселенскую мудрость.

Взгляд Аменхотепа оставался холоден, как льды далеких земель на севере.

– Да, Хапу, боги дали нам благословение, наделили наших воинов своей милостью. А сейчас, жрец, скачем назад к Керме, я уверен – нас ждет победа!

Хапу кивнул, воины оседлали резвых коней и направились обратно через огнедышащую пустыню.

Глафира сбилась с ног, выполняя приказания занемогшего хозяина. Аристарх Венедиктович капризничал, отказывался от каши, требовал осетрины и расстегаев и даже запустил тарелкой с рисом в горничную, когда та настаивала на рационе здоровья.

– Угробишь ты меня, Глашка! Запомни: египетские проклятия рисовой кашей не снимаются!

– А осетриной они снимаются? – парировала горничная. – Давайте, Аристарх Венедиктович, открывайте ротик, залетит дирижабль, – и как маленького, Глафира принялась кормить самого известного сыщика Петербурга с ложечки.

– Пока я тут валяюсь, ты сделала, что я тебя просил? Расследование запускать нельзя!

– Да, конечно, Аристарх Венедиктович, я сходила к Филиппу Лурье, к нему никого не пускают, слуги говорят, что он еще болен. Затем я была у поверенного Захаренко, узнала, что все свое состояние Агнесса Карловна завещала единственной племяннице Эллен Муратовой. Небольшая часть, около пятидесяти рублей, отправилась в Дом призрения сироток, а дом на Большой Морской, имение в Тульской губернии, несколько деревень с жителями, плюс солидная сумма рублей – это все досталось княгине Эллен. Теперь она весьма и весьма богатая наследница.

– Она и до смерти тетушки была богата, – облизывая кашу с подбородка, уточнил сыщик.

– Как бы не так, я переговорила с ассистенткой Захаренко, некой мадам Лизеттой, так она мне по секрету сообщила, что Эллен Генриховна была практически на грани банкротства, за ней числились огромные долги, и все средства на ее поездки в Европу за последний год были взяты взаймы у Агнессы Карловны.

– А вот это уже интересно! – привстал в кровати Свистунов. – Это проверенная информация?

– Более чем, я Лизетту порадовала моим фирменным пирогом с брусникой, та за угощение все тайны раскрыла, – улыбнулась горничная.

– Ммм… твой пирог… – блаженно протянул Аристарх Венедиктович. – А меня рисом пичкаешь!

– Ну не обижайтесь! Не капризничайте! Доктор Лосев вам прописал рисовую кашку!

– Людоед твой Лосев! – набычился сыщик. – Хоть компота принеси!

– Компота с фруктами нельзя, так доктор сказал, я вам сейчас травки полезные заварю, – пообещала Глаша.

Аристарх Венедиктович сначала скривился, но после все-таки согласился на полезные травки.

– Но вот неясно, если Эллен вся в долгах, то зачем эту мумию дорогущую из Египта притащила? Она же бешеных денег стоит, она сама рассказывала князю Оболенскому.

– Вот именно, денег! – глубоко задумалась Глафира. – Но вспомните тот вечер! Она так и не заплатила Асхабу, он весь обед просил у княгини деньги за саркофаг, Эллен Генриховна обещала решить все финансовые вопросы после обеда…

– А после обеда Асхабу стало плохо, и он денег так и не получил, – подтвердил Свистунов.