– Яков Константинович, извините, что с вами? Вы хорошо себя чувствуете? – потряс он за плечо художника.
Тот вздрогнул, встряхнул с себя египетское оцепенение и оторвался от лицезрения сфинксов.
– А… это вы… Извините, я вас не заметил. Задумался немного, – промямлил Менжинский, ежась на ветру набережной.
– Немного? Да вы, похоже, очень сильно задумались! – усмехнулся Свистунов. – И Лурье тоже себя странно ведет. Чего хотел от вас старик?
– Филипп Лурье?! – глаза Якова округлились от изумления. – Я не знал, что вы заметили и его тоже… ну, тут…
– Да, заметили, – кивнул Свистунов. – А еще заметили, как вы с ним спорили и о чем-то ругались. Что вам предлагал ученый?
– Вы ошиблись, – затряс головой Менжинский, он сильно побледнел и, с трудом подбирая слова, повторил: – Вы ошиблись, мы с господином Лурье ни о чем не спорили, не ругались. Вам это показалось!
– Да как это показалось?! Я своими глазами видел… – начал Аристарх Венедиктович, но художник перебил его:
– Знаете, не всегда стоит доверять собственным глазам, – он с мистическим ужасом взглянул на левого сфинкса. – Иногда наши органы чувств нас обманывают.
В этот самый момент Глафире показалось, что сфинкс подмигнул художнику и плотоядно облизнулся.
– Чушь какая-то! – изумленно произнесла девушка, уставившись на страшилище.
Яков заметил ее недоумение и подмигнул правым глазом.
– Вот и я о том же! – добавил он.
<p>Египет. XIV век до н. э</p>– Послушайте меня, царевичи, сыновья бога Ра, сейчас я расскажу вам древнюю легенду. Она немного облегчит ваши страдания, и да будет Амон милостив к вам, пусть Сехмет заберет свои стрелы «иадет», смягчит свое сердце, – неспешно начал жрец Хапу.
Он увлажнил сухие губы десятилетнего царевича Тутмоса и шестилетнего царевича Аменхотепа, которые в забытьи лежали на золотых ложах. Рабы тут же принялись обмахивать царственных мальчиков опахалами из павлиньих перьев.
– Слушайте. Много веков назад люди жили вместе с богами в ином, неразделенном мире. Это был золотой век, эра счастья и благоденствия. Не было смерти, не было времени, не было войн, болезней, эпидемий, – Хапу тяжело вздохнул, много людей забрала нынешняя болезнь. – Но однажды людям не понравилось, что бог Солнца Ра не отдает им власть над вселенной, они восстали против Ра.
– Восстали против бога? Как такое возможно? – прохрипел старший царский сын Тутмос. Он, в отличие от младшего Аменхотепа, чувствовал себя получше. Аменхотеп уже более суток впадал в забытье, и жрецы потихоньку начали готовиться к приближающейся смерти и мумификации царевича.
– Да, люди совершили немыслимое. Они ополчились против верховного бога, попрали все законы мироздания, восстали против своего господина, творца вселенной. Ра в ужасе и печали, не смея поверить в такое низкое предательство, уединился с ближайшими божествами в своем дворце. И тогда по совету богов, когда солнечный бог заплакал, зарыдал, из его чела вышло око, глаз. Глаз бога Ра – богиня.
– Я знаю, – надрывно закашлял Тутмос. – Это богиня Хатхор.
