Прошло более месяца со дня смерти Карла Двенадцатого. Покойному уже отданы последние почести, и гроб с телом занял свое место в царской усыпальнице. Все реже раздавался по ночам плач вдовствующей королевы Анны, а темнота наступала раньше, погружая мир в царство ночи и холода. Уже чувствовалось дыхание грядущей зимы, ветер нещадно обрывал с деревьев последние листья, покрывая остывающую землю. Уже скоро могучие ели оденутся в белые саваны, замораживая жизнь на долгие зимние месяцы.
Франциск с нетерпением ждал своей коронации. Хотя, он официально лишь регент, Франциску удалось уговорить Совет Пяти на этот шаг. В этой стране все возможно. Это — Империя, где правит король, а не император. И будет король, который на бумаге называется регентом.
Приготовления шли полным ходом. Обгоревшее крыло дворца спешно отремонтировали, а пожар дал прекрасный повод заменить коричневые фасадные плиты Земли на, соответствующие новой эпохе, серебристые. Столичный народ предвкушал очередной помпезный праздник в честь нового правителя.
Отдельное внимание Франциск теперь уделял своей внешности. Стал одеваться в узкие обтягивающие кюлоты, да и камзол ему ушили так, что порою движения становились скованными, зато всем придворным казалось, что перед ними не седой и худой старик, а настоящий боевой генерал. Каждый день Франциск вызывал придворных парикмахеров, те приводили его увядающие волосы в надлежащий вид. Теперь редкая седина хищно блестела сталью, а длинные усы, залитые стойким лаком, браво топорщились в разные стороны. Вид получился строгий и устрашающий. Но это объяснимо. Ведь новый король был королем Железа и войны.
Однако, иногда на властелина находила грусть. Бесчисленные часы Франциск проводил в безмолвном и бездеятельном созерцании. Он отрешенно смотрел в широкие окна королевской спальни, взирая на свой город и свой народ. Считалось дурным знаком увидеть с улицы в окне эту пугающую фигуру, ибо люди не знали, чего ожидать от нового господина. А господин также не понимал, как ему управлять государством, ведь он стал королем внезапно, совсем не ожидая для себя подобной судьбы. В один из таких дней уединенный покой Франциска нарушили.
— Ваше Величество! К вам просится Стради…
— Бывший шут Карла? Ну, что-ж, пусть войдет.
Широкая дверь открылась и в комнату ступил тщедушный коротышка. Гном смешно засеменил короткими ногами, тряся рыжей спутавшейся бородой. Комизм увеличивался, ибо за спиной он волочил грубый мешок, сквозь ткань явственно проступала тяжелая рукоять какого-то предмета.
Франциск недолюбливал шута. Гном внешностью не совсем соответствовал своей расе. Вместо мясистого носа, Стради имел длинный и комический, потому и выбран в шуты. Волосы на голове цвета соломы, да и уложены, как классическая копна. Борода, хоть и росла, но очень редко, как у молодого козла.
— Ваше Величество, у меня к вам дело, — произнес Стради.
— Слушаю тебя, шут.
— Я очень сильно любил старого короля, Карла. Надеюсь, что пригожусь и вам, Ваше Величество.
— Возможно, возможно. Но давай по существу. Ты же не новогодние подарки притаранил в этом мешке? Или никак не можешь выйти из шутовского образа?
— Шут — это моя должность, но… — воскликнул гном. — Вы позволите?
С этими словами Стради, увидев, что король слегка кивнул, подошел к блестящему полированному столу и выложил на него грязный мясницкий топор с явными следами ржавчины на лезвии.
— Что ты себе позволяешь, фигляр! — возмутился Франциск. — Если ты не заметил, скотина: у меня чистый стол, к тому же я собирался немного перекусить!
Стради побледнел, ибо сам, в силу своего роста и небольшого кругозора, не углядел в дальнем углу стола тарелку с ветчиной, вазу с фруктами и бутыль вина.
— Минуту внимания, Ваше Величество…
— Ты мне заплатишь за испорченный аппетит, шут! Объясняйся! — Франциск усмехнулся про себя, герцогу понравилось, что его величают королем, хотя корона еще не легла на голову.
— Этот топор был найден в королевском саду, именно там, где по словам Людвига, на него напал принц Карл.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Капитан стражи, лекарь Герман и ваш покорный слуга провели небольшое расследование. И у меня сложилось впечатление, что в саду все случилось совсем иначе.
— Не понял…
— Дубовая ветка не была сломана посредством магии, а ловко подрублена этим самым топором. На лезвии остались частицы древесины, кроме того, тот кто рубил, нечаянно выпустил малый магический ручеек из своих рук, что привело к появлению ржавчины.
— То есть, ты хочешь сказать, что это сделал маг Воды? — наконец-то понял Франциск и нахмурился.
— Или Земли. Сталь, побывавшая в земле, также ржавеет.
— Постой, а если это влияние Огня?
— Очень возможно, но, главное, — тут полностью исключена волшба Дерева.
— То есть, молодой Карл не виноват в этом преступлении? Ты это хочешь сказать?