— Отлично, было много вопросов, и они хотят, чтобы я показывала им чудеса, — я смеюсь на это, и Элина начинает гукать и улыбаться, глядя на мое лицо. — Ох, прелесть моя, — прижимаю пятимесячную малышку к себе и целую в лоб.
В кабинете сразу кормлю ее, Мир располагается у двери, чтобы никто не вошел и не помешал процессу.
— Как дядя Эл? — спрашивает меня.
— Да мы толком не поговорили, я же пришла почти перед началом. Позвал в гости, он ведь Элину видел только после рождения, будет рад повидаться.
Мир кивает, я посылаю ему улыбку. После переезда в поместье, он изменился. Постепенно я увидела в нем совсем другого Мира, много граней другого Мира. И запуганного мальчишку, которого против воли превратили в воина-одиночку. И недолюбленного ребенка, выросшего без матери и не знавшего отца. И заботливого брата, который нежно любит свою сестру. И мужчину, способного прощать и исправлять ошибки, как это случилось с Кеином.
Они не стали лучшими друзьями, но неприязни между ними больше нет. Кеин часто приезжает к нам в поместье и с удовольствием играет и гуляет с Элиной. У него просто талант общения с маленькими детками, кажется, Мир даже немного ревнует. И совершенно зря, он лучший отец, какого можно только пожелать. Конечно, немного помешанный на безопасности ребенка и его мамы, но все же… Когда он болтает с Элиной, играет, дурачится — в его взгляде и движениях такое спокойствие и нежность…
Он был прав: мы изменили друг друга. И меняем до сих пор. Мир стал более терпимым, научился давить агрессию, а еще нашел себе дело по душе: поместье. За срок чуть больше года он привел его в сносное состояние, уверена, в скором времени оно начнет процветать и приносить прибыль.
Жалела ли я, что сбежала из города, где бурлит жизнь и много возможностей? Ни разу. Все случившееся научило меня главному: ничего и никого нет важнее семьи. Когда рядом те, кого ты любишь, когда они здоровы, когда дарят в ответ свою любовь — тогда ты и счастлив.
Никакие блага цивилизации, богатства, слава не могу заменить любовь. В детстве я была счастлива, несмотря на постоянные переезды и сумбурную жизнь. Потому что рядом были те, кто меня любил. Сейчас я счастлива еще больше. Я хочу спокойствия и мира, и все это у меня теперь есть.
Как раз докармливаю Элину и начинаю пеленать, когда раздается стук в дверь и появляется дядя Эл. Поздоровавшись с Миром, обнимает меня со спины и целует в щеку.
— Ада, она так выросла, — шепчет с умилением. — Привет, малышка Элли. Как настроение?
Элина кряхтит и улыбается. Я тоже не могу сдержать улыбки. Не сказать, что материнство — это легко. Нет, совсем нет. Порой это очень тяжело. И дело не только в бессонных ночах и физической усталости.
Вся жизнь меняется, ты становишься подчинен одному маленькому человеку, и это сложно принять поначалу. Усмирить свои желания, потому что сейчас ты нужна здесь, возле дочери. Научиться отключать мысли, когда укачиваешь ее, шагая по комнате по сто раз туда-обратно… Много чего еще, и все равно это большое счастье.
— Заночуете у нас? — спрашивает дядя Эл, когда мы покидаем стены Академии. Я смотрю на Мира, тот только пожимает плечами.
— С удовольствием, дядя, ужасно соскучилась по Рине и тете Оливии! Как у тебя дела?
— Преподаю. После того, как ты рассказала о случившемся, работы стало в разы больше. Нужно было понять, как дальше преподавать, начались новые изучения… Ну ты и сама все знаешь. Зато теперь школы битком. Люди, маги, ведьмы, даже несколько оборотней… Все хотят учиться искусству Трианы. И у многих получается. Поразительно, Ада, уже полтора года прошло, считай, а я до сих пор не могу поверить в это открытие. Магия на самом деле всегда была доступна для всех…
Я только молча улыбаюсь. Знаю, какой трудный путь — поверить в себя. Поверить в то, что на самом деле не кто-то избранный, а все избранные, и всё, что нужно, уже есть у тебя — в твоем сердце.
То, что у многих получается, это замечательно. Это значит, что лазейка, оставленная Трианой, становится больше, и это уже не лазейка, а просторный вход! Я и сама каждый день иду малыми шажками по этому пути, бывают провалы, бывают взлеты, но вера в лучшее не дает отступиться.
Когда-нибудь, я уверена, мы вернемся к тому, с чего начинали, снова будем триедины, только получив это не как дар Трианы, а набив шишек на этом пути, научимся ценить то, что у нас есть. И в будущем, кто знает, больше не совершим таких ужасных ошибок.
Рина возится с Элиной с удовольствием, а малышка только и рада, даже не вспоминает о маме с папой.
— Какая она у вас общительная, — радуется тетя Оливия, мы с Миром только улыбаемся, глядя друг на друга. О нас, наверное, такого не скажешь. У каждого свой опыт за плечами, и мы радуемся уединению, а вот Элина — отдельная личность, и мы будем очень стараться помочь найти то, что близко именно ей. Но это еще не так скоро, пока ей бы научиться сидеть.
