Дядя роется в углу, пару раз чертыхается, когда что-то сверху падает. Но через пять минут передо мной стоят две больших коробки.
— Все, что было в доме, — говорит дядя Эл, неловко топчась на месте и отряхивая пыль с рук.
— Спасибо. Не против, если я побуду тут одна?
— Конечно, Ада. Зови, если что.
Он уходит, я провожаю его взглядом, прислушиваюсь к шагам на лестнице, и только когда они стихают, опускаюсь на корточки рядом с коробками, отставляя в сторону лампу.
Света мало, я смотрю на свои ладони, тут же появляется фиолетовое свечение вокруг пальцев, и не успеваю я сосредоточиться, как над моими ладонями повисает белый шар с лёгким фиолетовым светом и сразу отплывает под потолок, освещая пространство вокруг. Опять все произошло будто само собой.
— Ну спасибо, — кидаю шару, хотя и понимаю, насколько это глупо.
Открываю сразу обе коробки, в них одежда, поверх которой лежат две потрепанные книги. Одна учебник по азам магии, и одна развлекательная. Быстро пролистываю их, понимая, насколько это бессмысленно. Дядя Эл наверняка просмотрел их от корки до корки со всей внимательностью.
Отложив в сторону, достаю вещи. Их мало, мы действительно постоянно переезжали, а потому мама и папа не считали разумным брать с собой много.
Вытаскиваю мамино платье, рассматриваю его, вдыхаю, но оно пахнет только старой вещью, долгое время лежащей в шкафу. Провожу пальцем по вышивке, вспоминая свое детство. Тогда мне казалось, что постоянные передвижения — это норма, я не знала другого.
Мы постоянно куда-то ехали, жили в затхлых домишках на окраине города. Мама говорила, так дешевле. А потом они погибли, и горе свалило меня, скрутило так, что я уже не могла ничего анализировать. Только проживать ее изо дня в день.
Но сейчас я могу думать. Мы действительно всю жизнь бежали. От кого? Кто преследовал мою семью и в конце концов нашел? Что случилось с ними в ту ночь, когда мама велела мне бежать из дома?
Я вдруг осознаю, что папа тогда не вышел обнять меня, вообще не появился. Я ушла, так и не попрощавшись с ним. А что, если его уже не было дома? Что, если он убежал раньше, до того, как случилось что-то страшное, о чем говорила мама?
— Почему ты обвинил в их смерти оборотней? — спрашиваю дядю, после завтрака заглянув к нему в кабинет. — Чтобы гробы были закрыты?
Вчера вечером я долго сидела над коробками, перебирала одежду, вспоминая детство. Точнее сказать, пытаясь вспомнить что-то, что поможет сейчас. Если бы только я знала, я прислушивалась бы к каждому их разговору, следила бы за каждым движением, запоминая.
Но я было беспечна. Я не чувствовала опасности до той самой ночи. Наверное, потому что не знала другой жизни. Постоянные переезды, суета, беготня стали для меня нормой, и мне не казалось это странным.
Мама говорила, нам приходится переезжать из-за папиной работы. Якобы он изучал особенности магии в зависимости от среды обитания. Сейчас я понимаю, что это чушь собачья. Отговорка для меня, я ведь все равно не понимаю, правда это или нет.
Я жила в дороге. Училась читать, писать, мама рассказывала мне о магии. Папа…
Папа рассказывал мне сказки, которые придумывал сам. Он делал это так, что у меня захватывало дух. А в конце всегда улыбался. У него была мягкая добрая улыбка, которая сразу стирала все страхи. Он склонял голову набок и гладил меня по волосам, желая спокойной ночи и повторяя, что очень любит меня.
Я верила. И до сих пор верю, что они не могли бросить меня просто так. Я должна узнать правду о том, что случилось восемь лет назад.
— На стене в доме были обнаружены следы когтей, — отвечает дядя Эл, выдергивая меня из мыслей. — Вероятно, твои родители пытались противостоять, и оборотни могли частично обратиться, чтобы нанести увечье… Хотя крови обнаружено не было. Но хозяин дома заявил, что до заселения на стене ничего подобного не было.
— Значит, все-таки оборотни… — бормочу себе под нос в задумчивости. Размышляя ночью, я подумала о том, что они вообще не имели отношения к гибели моих родителей.
— Сейчас в городе нет оборотней. Точнее, уже несколько лет как, — поправляется дядя Эл. — В то время, когда погибли твои родители, ситуация была немного другой. Оборотни жили разрозненно друг от друга, небольшими стайками. Они рассредоточились по всей стране и по большому счету не представляли опасности. Это было своеобразное поддержание мира между людьми и оборотнями. Я говорю это, чтобы ты понимала: они могли жить в нашем городе. То есть просто жить.
— Ты сейчас пытаешься сказать, что мама и папа стали жертвой неадекватных оборотней? — интересуюсь я. — Сам-то в это веришь? Дядя Эл, они бежали всю жизнь, я не поверю, что оборотни оказались в том доме случайно.
— Думаешь, их кто-то… нанял? — он запинается, но все же спрашивает.
— Я не знаю, — качаю я головой. — Но хочу узнать.
— Ада… Я понимаю твое желание, но прошло столько лет… Не осталось никаких зацепок.
— Я что-нибудь придумаю, дядя Эл. А пока давай займемся исследованием моей магии.
— Хорошо, — кивает он. — Как она… Я хочу сказать, она проявляла себя необычным образом?
