Аккуратно снимаю портрет и ставлю на пол, приставляя к стене. За ним действительно сейф. Не думаю, что дядя Эл слишком уж пытался его скрыть, раз Рина знает о его существовании. Но сейф — место для чего-то важного и, возможно, секретного. Вопрос: как мне его открыть?
— Ну что, — шепчу я, — давай, магия, действуй. Нам нужен гримуар папы, а в письме, возможно, будет что-то полезное. Так что в твоих же интересах мне помочь.
Подношу ладони к сейфу, не зная, что и думать. В плане, что реально думать, как сосредоточиться, какой дать посыл. Никто не учил меня взламывать запечатанные магией двери.
Магия начинает струиться из ладоней, словно фиолетовый дым, окутывает сейф, раздается тихий хлопок и вверх тянется зеленый дым, а следом с щелчком открывается дверца.
— Ну здорово, — снова шепчу я. — Спасибо.
Вот так просто, значит? Магия сама избавилась от защитного ключа и открыла дверь. Интересно, что бы на это сказали профессоры из Академии?
Небольшой шар света поднимается в сторону, отделившись от моей руки, чтобы осветить внутренность сейфа.
— Это я могла и сама сделать, — бормочу недовольно, просматривая содержимое.
Здесь много бумаг, я копаюсь в них, мельком глядя в текст. В основном связанные с Академией, ведь дядя там преподает. Плюс документы на владение домом, несколько рабочих писем. То, что мне нужно, обнаруживаю в углу в холщовом мешочке. Вытаскиваю из него перевязанные веревкой письма, и сердце екает: это они, письма моего отца дяде Элу. И последнее тут, то, что было отправлено с вещами. Дядя Эл врал, непонятно, почему, но это я обязательно выясню позже.
Последнее письмо короткое, узнаю почерк папы, и слезы сами собой подступают к глазам. И стирается время, когда я представляю, как он сидел в кухне того дома и писал это.
“Эл, если ты получил это письмо, скорее всего, мы уже никогда не увидимся, и случилось то плохое, от чего я пытался уберечь свою семью долгие годы. Не ищи нас с Каролиной, нас уже нет. Но прошу об одном: позаботься о моей дочери, Аде. Я знаю, как больно ей будет, как тяжело пережить случившееся, ей нужна семья. И я прошу в память о нашей дружбе стать тебя этой семьей.
Я знаю, ты окружишь ее заботой и любовью. Но кроме того, ты должен защитить ее. Сделай так, чтобы ее родство со мной затерялось. Чтобы никто не узнал, что она наша с Каролиной дочь. Это необходимо ради ее безопасности, Эл, и я очень на тебя надеюсь. Знаю, что ты хороший человек и прекрасный друг. Ты всегда был мне другом, даже несмотря на то, что последние годы я не имел возможности писать тебе.
Гримуар, который ты найдешь в вещах Ады, для нее. Это память обо мне.
Спасибо за все, друг мой, обнимаю тебя”.
К концу письма я всхлипываю, размазывая слезы по щекам. Узнаю папин слог, и он явно испытывал к дяде Элу добрые чувства. До сегодняшнего дня я и сама не могла в нем усомниться, но к сожалению, приходится признать: он соврал о письме, и причина проста. Гримуар отца. Он не хочет, чтобы я знала о нем, и это вызывает вопросы.
Спрятав письмо в карман, еще раз вытираю лицо от слез и бегло просматриваю несколько писем. Тут дядя не соврал, папа действительно писал ему только о своих научных размышлениях и опытах. Ничего о семье, о том, чем он живет помимо работы. Как будто бы и ничем, только наука царит в его жизни.
Убрав письма обратно в сейф, я прикрываю дверцу и вешаю обратно картину. Конечно, дядя Эл сразу заметит, что случилось, но я не собираюсь скрываться. Мне нужен гримуар отца — видение это было или что-то еще, но слова мамы я не могу игнорировать.
— Мы можем поговорить? — спрашиваю, когда заканчивается завтрак, дядя Эл, кашлянув, кивает и поднимается. Рина кидает на меня испуганный взгляд и тут же опускает глаза, тетя Оливия начинает убирать со стола.
— Конечно, Ада, идем в кабинет.
Как только мы проходим внутрь, и дядя садится за стол, тревожно меня разглядывая, я выкладываю перед ним письмо. Он хмурится, косясь в сторону портрета, потом сжимает губы.
— Ты что, взломала мой сейф? — спрашивает устало. Я киваю. — Как тебе это удалось? Он был закрыт магией.
— Меньше всего мне хочется сейчас обсуждать это. Есть вещи поважнее, как считаешь? Ты меня обманул. Вот то письмо, и в нем сказано, что папа оставил тебе свой гримуар. Точнее, оставил его мне. Я хочу его получить.
Дядя Эл тяжело вздыхает, потирая лицо руками.
— Я так и знал, что ничем хорошим это не кончится, — бормочет себе под нос. Подняв на меня взгляд, продолжает: — У меня его нет. Он в Академии.
— Ясно. Но ты ведь можешь его забрать?
Дядя страдальчески хмурится. Поднявшись, проходит по кабинету.
— Ада, я хочу, чтобы ты понимала: я соврал насчет письма, но я не желаю тебе зла. Не хочу, чтобы ты думала, что я тебе враг.
— Тогда объяснись.
Он кивает, опустившись в кресло, собирается с мыслями.
