Кэйт пыталась совладать со своим мрачным настроением, и этот комментарий, мгновенно последовавший за её ревнивыми мыслями, заставил её расклеиться. По её щекам потекли слёзы.
Выражение лица Лиры стало взволнованным:
— Прости, Кэйт. Я что, сказала что-то не то?
— Нет, — ответила Кэйт, вставая, и подходя к ней, чтобы неловко обнять Лиру. — Дело не в тебе, дело — во мне.
— Ты всё ещё тоскуешь по нему?
Кэйт кивнула. То был простой ответ, и этим она и ограничилась. Она действительно тосковала по Даниэлу, но она также оплакивала их потерянный дом… и Лэйлу. Столь многое требовало оплакивания, однако слёзы никогда не были в её характере, по крайней мере — в прошлом. После родов она обнаружила, что на неё нередко накатывают долгие приступы грусти, и она не знала, как это исправить.
«И посреди всего этого я тут сижу, и ревную к единственной женщине, которая была добрее всех по отношению ко мне», — подумала она, ругая себя.
Лира была как сестра, которую она всегда хотела иметь. Но в её юных мечтах эта сестра не была умнее её, красивее её, и вечно молодой.
— Не волнуйся, Кэйт, — спокойно сказала Лира. — Скоро мы вернёмся домой.
— Как? Они убьют тебя, если вернёшься.
Лира покачала головой:
— Надо просто сперва вернуть Тириона. Он всё исправит.
Кэйт посмотрела на неё, не говоря ни слова. Вопрос в её взгляде был и так достаточно ясен.
— Мы поговорим с ним. Убедим его вернуться.
— А ты сумеешь? — спросила Кэйт. — Бриджид сказала, что он ей не отвечал.
— Я всю жизнь говорила со старейшинами, — сказала Лираллианта. — Она, наверное, не ждала достаточно долго. Наши слова — и все наши жизни — для них подобны отблескам света. Чтобы с ними говорить, нужно время и терпение. Не думаю, что Бриджид в этом сильна.
* * *«Дитя Иллэниэлов произвело на свет своё потомство», — сказал Сэйлендор, докладывая Старейшинам Сэнтиров.
— «Значит, это не было уловкой — Иллэниэлы действительно предали нас», — отозвался один из старейшин.
— «Они делятся своим даром с людьми», — сказал другой. — «Каково положение твоих шпионов в человеческом лагере?»
— «Невысокое», — признался Сэйлендор. — «Тирион держал их изолированными, почти что в заточении».
— «Тогда как ты получил эту информацию?» — спросил другой старейшина.
— «Кому-то надо их кормить. Его старшие дети хорошо охраняются, но некоторые из их рабов защищены хуже», — ответил Сэйлендор.
— «Сможет ли один из них устранить проблему?»
— «Возможно», — отозвался хранитель знаний Ши'Хар, — «но они неуклюжи и слабы. Было бы глупо рисковать, ставя всё на одного из них».
— «Нам нужна более подробная информация».
— «Тирион исчез. Возможно, теперь будет достаточно безопасно заслать им разорителя», — предложил Сэйлендор.
— «Только для сбора более подробной информации», — приказал самый старший из Старейшин Сэнтиров. — «Роща Иллэниэл отреагирует, если мы попытаемся сделать что-то большее».
— «Но они же всё равно узнают?»
— «Они знают только то, о чём они неминуемо узнают», — отозвался Первый Старейшина. — «И о том, что может произойти — пока мы не приняли решение, последствия будут для них недостаточно ясными».
— «Но тогда они точно ответят», — прокомментировал самый молодой из старейшин.
— «Этот риск для нас допустим», — сказал другой.
— «Разве в этом не заключается их величайшая сила», — спросил Сэйлендор, — «в рисках?»
— «В некоторых рисках — да», — ответил Первый. — «Хаотичные действия живых существ следуют закономерностям, и обычно мало на что влияют. Сознательные решения о важных вещах становятся для них весьма очевидными. Их слабость проявляется в тех случаях, когда значительные решения зависят от совершенно случайных процессов».
— «Как мы можем устроить что-то подобное?» — спросил самый молодой из старейшин.
