Проклятье предателя полностью

— «Именно. Они это делают бессознательно, но это не значит, что нельзя телепортироваться намеренно, используя тщательное планирование и подготовку. С помощью специальных идентификаторов, вроде этого, вполне осуществимо создание связи между двумя точками, которые находятся на любом расстоянии друг от друга, формируя портал, проходить через который может кто угодно».

— Если это возможно, то почему Ши'Хар так не сделали? — парировал Энтони.

— «Может, они и сделали», — подал мысль Раян. — «Или, возможно, они просто не стали себя утруждать. В конце концов, они могут полагаться на Морданов. Мы ничего не знаем о том, насколько широки их опыт и знания. Или быть может, что им это просто не приходило в голову. Они ведь всё же не боги. Не думаю, что они могут делать что-то такое, чего не можем мы. Они ничуть не умнее нас».

— Ты что, просто сидишь всю ночь в своей комнате, и думаешь о вот такой вот хрени?

Раян пожал плечами:

— «Всё лучше, чем думать о том, что мы на самом деле делаем».

Энтони ухмыльнулся:

— Я-то думал, что у тебя есть более важные дела по вечерам.

Металлический кулак Раяна на секунду сжался, как мог бы сжаться его родной кулак из плоти и крови. На миг ему больше всего захотелось сбить эту всезнающую улыбку с лица его брата. Вместо этого он сделал глубокий вдох, беря свой гнев под контроль:

— «Ещё раз упомянешь об этом, и будет плохо», — предупредил он.

Энтони уже осознал свою ошибку — опустив взгляд, он попросил прощения:

— Прости, Раян, я не это имел ввиду. То есть, я понимаю, что это не моё дело…

— «Давай вернёмся к работе».

— Ага, — ответил Энтони. — Хорошая мысль. Сколько вообще этих штук нам нужно сделать — сотню?

Раян указал на большой, выложенный соломой ящик в углу:

— «Тысячи».

— Эх.

Прошло чуть больше двух месяцев с тех пор, как Кэйт срочно отвезли в Рощу Прэйсиан. Они с Лирой провели там несколько недель, пока Лира не родила своего собственного ребёнка, сына. Однако вскоре после этого они переехали в прежний дом Лиры, в Рощу Иллэниэл.

Кэйт не могла жаловаться на их жильё, несмотря на его странность. Она всё ещё чувствовала лёгкое головокружение каждый раз, когда смотрела вниз с края платформы, но эту проблему она решала, отказываясь смотреть вниз. Однако что она не могла преодолеть, так это постоянный страх того, что однажды её ребёнок может выползти за пределы платформы.

Малышка Лэйла уже обладала неутолимым любопытством, но пока что её способности двигаться было недостаточно, чтобы стать проблемой. Лира заверила её, что невидимый барьер это предотвратит, но Кэйт трудно было в это поверить. Мозг её мог с этим согласиться, но сердце продолжало беспокоиться.

Ребёнок Лираллианты, Гарлин, был назван в честь друга, который когда-то был у Даниэла среди надзирателей Прэйсианов. Родился он до невозможности толстым, но по мере роста своего тела он вскоре стал просто пухлым, и невероятно милым. Хоть он и был на месяц моложе Лэйлы, он уже был крупнее её. Частично это было из-за того, что он родился более крупным, и, возможно, потому, что Лэйла до сих пор навёрстывала упущенное из-за преждевременных родов.

Кэйт бросила взгляд на Лиру, сейчас сидевшую и кормившую своего сына, небрежно перекинув длинные серебряные волосы через плечо. Она была воплощением материнства, красоты, грации и любви. Она была всем, чем сама Кэйт не являлась, с её растрёпанными волосами, измождённым лицом и обвисающей кожей.

Большую часть сил она себе вернула, но эта беременность оставила ей напоследок гораздо больше сувениров от пережитого, чем предыдущие беременности. Живот её вяло провис, и она сомневалась, что он когда-нибудь вернёт себе изначальный тонус, как было после рождения её первого ребёнка. На коже в средней части торса остались ярко-розовые полоски от растяжений кожи.

«Может, и хорошо, что его нет. Даниэл меня бы теперь не узнал», — подумала она.

Лира подняла взгляд от своего сына, посмотрев Кэйт в глаза. Кэйт не могла быть уверена, почему та посмотрела не неё — быть может, она ощутила на себе её взгляд, или почувствовала тёмную дорожку, на которую свернули её мысли. Как бы то ни было, Лира улыбнулась, и без каких-либо видимых причин и целей произнесла:

— Я люблю тебя, Кэйт.