- Да куда угодно. На острова. Поженимся, я на корабль пойду служить, а ты...
- А я буду ждать тебя на берегу.
- Да, - с придыханием ответил Артур, заключая Мэл в объятия и зарываясь носом в ее чудесные волосы, длинные, шелковистые, и пахнущие медом. - Я так люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю, - улыбнулась Мэл, мягко высвобождаясь из его объятий. - Но зачем нам бежать? Мы же не преступники.
- Твоя мать никогда не благословит нас.
- Но как же, без родительского благословения-то? Так нельзя.
- Ты просто не любишь меня, как я тебя, - вскричал парень и отвернулся.
- Да я не понимаю, что с тобой? Что тебя так тревожит? Ведь я никуда не денусь. Через два года мне исполнится восемнадцать, и мы поженимся.
- Я не могу ждать так долго.
- А мне ждать тебя на берегу предлагаешь, - пожурила его Мэл.
Артур Пибоди был не простым человеком. Возможно потому, что был старшим в своей многочисленной семье, где помимо него на иждивении у родителей оставалось еще девять братьев и сестер. Мистер Пибоди всю жизнь проработал лесорубом и подолгу пропадал в лесу, оставив хозяйство на руки своей хрупкой, изможденной работой и безденежьем жены.
Миссис Пибоди была очень доброй, замечательной женщиной, но Мэл она казалась глубоко несчастной. Родить и воспитать десятерых детей - тяжелый труд, особенно, если ты совсем одна. Они были очень бедны, за что в городе их называли обидным словом "харди" - оборванцы на древнеарвитанском. В детстве она иногда встречала Артура, возвращаясь из школы. Папа, единственный, кто им помогал хоть как-то. Обеспечивал младших работой на ферме, давал бесплатно коровье молоко, мясо, хлеб, который пекла Полли, приглашал на осенний сбор урожая и даже пару лет назад отдал корову с теленком, чтобы они сами могли себя обеспечить.
Артур казался ей загадочным, угрюмым, и немного беззащитным. Этот его взгляд исподлобья заставлял ее сердце сжиматься от сочувствия и жалости. Но если бы он узнал, что она и сейчас его жалеет, то ужасно бы рассердился. Ему почти девятнадцать, и он берется за любую работу, чтобы хоть как-то помочь семье.
Пару лет назад она предложила обучить его грамоте и письму, он неохотно, но согласился, так из вежливых незнакомцев они постепенно стали друзьями, а после дружба переросла в более глубокое и совсем не детское чувство.
- Прости меня, Артур, - Мэл всегда приходила мириться первой, просто потому, что ей невыносимо было знать, что он на нее обижается. - Но как же твои родители, твоя семья?
- Лазарю уже семнадцать, он может заменить меня. А я мечтаю о море, хочу плавать под парусом, вдыхать морской воздух, сражаться со штормами...
- Ты наслушался сказок мистера Филлиса. Это у берегов море прекрасно, а там, за горизонтом водятся страшные, хищные чудовища, способные потопить любой корабль, пираты, да сама стихия... Сколько уже кораблей затонуло по той или иной причине...
- И что? Я должен всю жизнь прозябать здесь, в этой глуши? Работать в порту, или у твоего отца или в лесу, как мой вечно уставший отец? Ты знаешь, что он уже совсем седой? Ему чуть больше сорока, а он уже старая развалина.
- При чем здесь возраст?
- Я не хочу так жить.
- Ты и не должен. Просто я не понимаю, к чему такая спешка?
- В следующем месяце отходит корабль, на острова. Я уже заказал билеты.
- Заказал? - удивленно воскликнула девушка.
- Мэл! Мэл! Вы где? - послышался высокий женский окрик далеко позади.
- О, боги! Как мы далеко ушли, - всплеснула руками Мэл и, приподняв юбку, которая все время цеплялась за колючки, поспешила назад, к своей любимой подруге Мэдди и маленькому братику.
Больше она от них не отходила. В меньшей степени из-за Мэдди, которой очень не нравилось, когда они оставляли ее одну в лесу, а в большей - чтобы не продолжать неприятный разговор об отъезде. И почему Артур так зациклился на этом? Зачем нужна эта спешка? На этот вопрос она ответа не находила, ни когда они прощались, ни когда вернулись домой.
- Мама, мы вернулись, - прокричала Мэл, не найдя никого на кухне. - Мама, вы где?
- Я здесь, - ответила леди Генриэтта, складывая письмо в конверт. Встала, обернулась и всплеснула руками, увидев дочь с заляпанным подолом, и своего четырехлетнего сына, рот которого и маленькие ручки были перемазаны ежевичным соком. - О, Пресветлая, где вы были?
- Мы ходили за езевичным соком, мама, - ответил маленький Уилл, который также, как и Мэл в детстве, неосознанно коверкал слова. - Мы и вам плинесли.
С этими словами, оба с хитрым видом протянули ей лукошко, доверху наполненное лесными ягодами.
- Вы снова ходили в лес? Одни?
- Нет, с нами Мэдди ходила и Алтул, - бесхитростно сдал их малыш. Леди строго посмотрела на дочь, обещая той большой выговор.
- Мам, мы правда просто гуляли.
- С Артуром? - подняла бровь женщина, а Мэл виновато опустила взгляд. Она знала, что леди Генриэтта не в восторге от их общения, но то и дело заставляла ее огорчаться.
- А что в этом такого? - спросила Мэл, найдя в себе силы, наконец, открыто посмотреть на мать
- Ничего, - все также подозрительно отозвалась женщина и повела сына умываться.
- Идем, горе ты мое.
