- Оберег, - прищелкнул языком он. - И очень мощный. Человек с подобным даром не просто силен, а очень силен.
- Что за дар?
- Подобный моему, но гораздо, гораздо мощнее. Скажем так, я могу вылечить болезнь или замедлить ход ее течения, а автор этого произведения искусства обновляет не только организм, но и ауру, пространство вокруг. К нему не прилипает зло, никакая болячка не прилипает.
- И откуда же у этой бледной моли могла взяться эта вещица?
На этот вопрос у Кроули ответа не было, но он просил не уничтожать платок, а отдать ему для изучения. Леди Ровенна не увидела в этом ничего предосудительного и продолжила творить свое черное дело.
Без оберега что-то случилось с королевой. Казалось, силы разом оставили ее. Кроули, как мог поддерживал в ней жизнь, под неусыпной слежкой Сороса и короля, но королева угасала так стремительно, что даже он не в силах был помочь. Он даже начал подумывать, чтобы вернуть злополучный платок, но побоялся гнева Ровенны, однако счел нужным предупредить безрассудную женщину.
- Что бы вы не делали, прекратите. Иначе вас раскроют.
- Не о чем тут догадываться, - ответила тогда леди Ровенна. - Свое проклятье я давно сняла.
- Тогда почему я не могу ее вылечить? - удивился Кроули.
- Кто знает? Может это ее судьба. Или кто-то другой наложил проклятье. Кстати, ты вполне можешь сообщить об этом Его величеству, и намекнуть заодно, что в цирковом балагане работает одна ведьма, почерк которой очень схож с тем, что ты увидел.
- Ты собралась идти против Зилы? - несказанно удивился он. - Не боишься, что король послушает и захочет ее допросить?
- И пусть. Бедняжку совсем недавно постиг тот же недуг, что и мадам Картуж, да хранит Пресветлая ее душу.
- Не вашими ли ручками, мадам, это произошло?
- Мадам забыла свои собственные уроки. Нельзя переходить дорогу тому, кто сильнее тебя. И ты, мой дорогой, не забывай.
- Не забуду, - похолодел Кроули.
Несколько дней он обдумывал слова своей могущественной любовницы, а после решил, что с него хватит, покидал самое необходимое в дорожную сумку и исчез под покровом ночи, подальше от страшных дел, что творятся в Эссире, от гнева короля, который обязательно последует за ним, но главное от ее возможной мести. Жизнь для пройдохи целителя была куда дороже сомнительной ласки леди Ровенны Элиран и всех ее богатств.
Весть о трагической смерти третьей королевы застигла его на границе, и он аж затрясся от ужаса. Не стал дожидаться законного пропуска и подкупил стражника, чтобы тот как можно скорее пропустил его в Тарнас, но даже там бедняга не чувствовал себя в безопасности и все время оглядывался в страхе, что в тенях, преследующих его прячется убийца.
* * *
Александр стоял у окна, смотрел на восторженную толпу его подданных, на тех, кто был там внизу с единственной целью, узнать, что у Элларии появился, наконец, долгожданный законный наследник, и восславить великого Солнечного короля, королеву и их чудесное продолжение, и очень хотел напиться, так, чтобы до беспамятства. Забыться, забыться хоть ненадолго, не чувствовать этого невыносимого чувства обреченности. Глорис умерла вместе с их не рожденным ребенком, похоронив все его надежды на личное счастье. Сколько уже было этих потерь, сломленных надежд, отчаяния? Казалось, этому не было конца. А теперь не осталось даже веры. Все кончено. Кровавая королева постаралась на славу, чтобы уничтожить весь род Солнечных королей.
- Александр...
Король не стал оборачиваться. Сорос вошел в кабинет также бесшумно, как и всегда. Его тень, советник, ближайший друг, предавший однажды, и гложимый этим предательством.
- Ты помнишь войну? - тихо и равнодушно спросил король. Так тихо, что полукровке показалось, что это ветер сыграл с ним злую шутку. - Тогда было все: кровь, грязь, голод, отчаяние, но мы знали, за что сражались, знали, что эти страшные испытания когда-нибудь закончатся, мы вернемся домой, к родным и близким. А сейчас что? Куда мне возвращаться?
- У тебя есть дети. Дэйтон и Киран.
- Да, - ухмыльнулся король. - У меня есть два сына, и оба не мои.
Сорос похолодел от этих слов, но больше от жесткого, обвиняющего взгляда короля. Он не смог скрыть своих чувств, не смог скрыть вины и боли, если бы мог, встал перед ним на колени, умолял бы о прощении, но знал, что король не простит, никогда его не простит.
- Как ты понял?
- После рождения Кирана начал догадываться, что и Дэйтон вряд ли мой. А потом... как-то заметил твой взгляд, на военном параде. В тот день, когда Дэйтон гарцевал на лошади перед целым полком офицеров. Тогда я увидел отеческую гордость, так не может смотреть просто учитель.
- Почему ты ничего не сказал?
- Не знаю. Не хотел разрушать то, чего нет, наверное. Спокойствие, душевное равновесие, подобие дружбы.
- Прости. Я много раз хотел рассказать тебе...
- И продолжал молчать, - закончил за него король. - Неужели ты так сильно ее любил?
- Когда это случилось, я даже не подозревал, кто она. Просто увлекся красивой одалиской в особняке мадам Картуж. А после, когда ты отправил меня в замок Мартона, графиня и рассказала...
