Киса не знала. Девочка хотела пойти спросить, но кот выставил лапу, и малышка остановилась. А следующее, что она услышала, был грозный окрик и большой, высокий дяденька заслонил собой солнце.
- Воин!
Кот услышал голос хозяина, оценил его, поджал уши, но остался защищать создание и зарычал, когда тот медленно подходил. Хозяин не зло, но он хочет причинить вред, хочет забрать создание.
- Воин, ко мне!
Кот должен был исполнить приказ, но как же создание? Оно останется без защиты, нет. Он должен защищать. Создание такое маленькое и теплое, он должен защищать. Хозяин понял.
- Я не причиню ей вреда. Вон видишь женщину, это ее мать. Мы должны отдать девочку матери.
Кот ворчливо зарычал, но отодвинулся и позволил хозяину приблизиться, а девочка испугалась высокого дяди и прижалась боком к кисе. Но вот дядя подошел, опустился на колено, улыбнулся, и протянул руку. Его ладонь была такая большая, такая широкая, как у папы, но девочка знала, что это не папа, это дядя, и вроде не злой.
- Здравствуйте, леди, - обратился он к ней, как к взрослой.
- Здлавствуйте, - засмущалась девочка. - А киса обещала меня покатать.
- Прямо так и обещала?
- Она была бы не плотив. Плавда, киса?
Киса не ответила, но посмотрела на создание влюбленными глазами, подошла и лизнула ее в лицо. Девочка рассмеялась так легко и заразительно, что и у самого короля это вызвало улыбку.
- Но, думаю сначала нужно попросить разрешения у мамы. Видите, как она расстроена?
- Почему?
- Потому что киса большая и очень напугала маму.
- Но киса доблая.
- Конечно, добрая, но мама-то об этом не знает. Пойдемте, расскажем ей об этом.
- Ладно, - согласилась малышка. - Пока киса. Веди себя холошо.
Дядя взял девочку на руки и поднялся, она перевела взгляд своих синих, как бескрайнее море глаз с кисы на него и король вздрогнул. Что-то было в этой девочке такое... а она, ничуть не стесняясь, положила свою маленькую ладошку ему на щеку и заливисто рассмеялась.
- Ты колючий.
- Да, - улыбнулся Солнечный король. - Как еж.
- Папа пахнет дловами, а ты глозой.
Малышке был очень интересен странный дядя. Ведь это был первый дядя, который взял ее на руки, первый дядя, который с ней заговорил.
- Ты класивый.
- Вы так думаете, миледи? - усмехнулся он.
- Да. Даже класивее папы, а он у меня очень класивый.
- Ты тоже, очень красивая, малышка, - признался король. А еще светлая, добрая, смелая и такая маленькая, как пушинка. Она вызывала в нем странные, смешанные чувства, которые он не в силах был бы объяснить...
- Мэл, Мэл! - леди Генриэтта бросилась к дочери, почти вырвала ее из рук короля и обняла, крепко-крепко, не в силах сдержать слез облегчения. Страх все еще жил в ней, не отпускал, но запах дочери, ее такое родное ерзанье на руках и серьезный взгляд заставили леди успокоиться и вспомнить о короле. Она поднялась, посмотрела на него и немного сухо поблагодарила:
- Спасибо, что спасли мою дочь. А теперь извините...
Король долго смотрел в след леди и ее дочери. Что-то беспокоило его, ее голос, или даже нет, ужас, который плескался в ее глазах, когда он нес девочку к ней. И этот ужас был куда сильнее, чем тот, который был, когда ее дочь так неосторожно играла с Воином. И эта благодарность... Странно. Еще более странным было поведение Воина, который метался по площадке и все норовил пойти следом за созданием.
- Да, Воин, ты стареешь. Пора бы тебе обзаводиться потомством, - проговорил король и потрепал по холке харашши.
- Думаю, дело не в инстинкте, - намекнул подошедший Сорос.
- Да? А в чем?
- Просто ребенок необычный.
- Да, - задумчиво ответил король. - Совершенно необыкновенный ребенок.
* * *
Леди Генриэтта не могла успокоиться. Они встретились, так глупо и нелепо, но встретились, и он ее запомнил, леди не сомневалась в этом. К каким последствиям это приведет? Почему она не смогла это предвидеть? А все этот Сорос, она была уверена, что именно он подстроил эту встречу, по крайней мере, знал о ней. Знал и допустил...
Но и у нее есть свой козырь в рукаве. Леди Ровенна, ее влюбленная воспитанница. Леди Генриэтта не думала, оставила спящую дочь под присмотром служанки и направилась в комнату своей подопечной.
Она убеждала себя, что так правильно, что это совершенно необходимо, да что говорить, графиня все утро требовала сделать что-то подобное. Леди с негодованием отвергала тогда ее ужасные предложения, ровно до того момента, как не увидела в окне своего ребенка в опасной близости от горного льва харашши. Тогда у нее едва не остановилось сердце, сейчас ее сердце все еще было не на месте. Ведь если ничего не делать, если оставить все, как есть, рано или поздно они снова встретятся, и тогда ничто не спасет ее любимую девочку от судьбы страшнее смерти. Мэл - ее дочь, ее дитя, ее свет и радость, как она может думать о ком-то другом, если ее ребенок в такой ужасной опасности? Именно эти мысли окончательно убедили леди в необходимости вмешаться, и сейчас она должна была убедить в этом леди Ровенну, которая была в своей комнате и мечтала... мечтала о Солнечном короле.
