— Сами вы вампир, — обиделась за травницу девушка. — У Иолы очень непростая судьба. Когда-то ее проклял один очень могущественный и злой маг. И теперь каждый день она выглядит, как древняя старуха, а ночью становится прекрасной девой.
— И что же, она никогда не пыталась снять проклятье?
— Пыталась, она и сейчас пытается, но иногда от страшных проклятий нет избавления.
— Да, я слышал об этом. Моего друга когда-то прокляла мать.
— Мать? — удивилась Мэл. — О, богиня, что за женщина способна на такое? Проклясть собственное дитя… да что бы он не натворил, мать на то и мать, чтобы простить и понять, когда никто другой его не понимает.
— А вы… хотите детей?
Он не знал, зачем спросил ее об этом, ведь знал же, что способен дать ей все, даже положить к ногам целое государство, но только не эту малость, разве что от другого…
— Очень, — улыбнулась она так светло и искренне, что ему стало еще тяжелее. — Я всегда мечтала о большой семье. А вы? Я знаю, Дэй — ваш сын…
— Он сам вам рассказал? — удивился Александр. Конечно, он предупреждал мальчика, что для всех, даже для него самого, сейчас он должен быть обычным матросом, а капитан Кросс — просто капитан, но мало ли что может рассказать пылкий влюбленный подросток, чтобы произвести впечатление на понравившуюся барышню.
— Я не думала, что это тайна, — стушевалась Мэл.
— Нет, не тайна. У меня два сына. С одним из них вы знакомы, а второй чуть старше вашего брата. И нет, я не женат.
— И вовсе я не собиралась спрашивать женаты вы или нет, — смутилась Мэл.
— И дамы сердца у меня нет, точнее есть одна красивая, умная и очень смущающаяся девушка, которую я бы хотел назвать своей.
От его слов Мэл смутилась еще сильнее и только то, что они, наконец, вернулись в госпиталь, спасло ее от окончательного позора.
Александр не долго пробыл в больнице с Мэл, ее ждала работа, а ему необходимо было вернуться назад, в лавку ведьмы, на которую он посмотрел совсем по-новому, чтобы выяснить то, что мучило его.
— Я знала, что ты вернешься, — проскрипела Иола.
— Скажи… те, есть ли хоть какая-то возможность…
— Только тот, кто наложил проклятье, способен его снять — покачала головой знахарка.
— Значит, для Мэл это…
— Ты можешь ее отпустить. Хотя нет, не можешь. Так же, как и проклятье свое изжить.
— Изжить? — не понял король.
— Зло не может быть абсолютным, у него обязательно должен быть противовес. В моем случае — это любовь. Если полюбит меня кто-то такой, если примет, захочет жизнь со мной разделить, то исчезнет оно. В теории, конечно. И у тебя должно быть противоядие, но найти его ты должен будешь сам.
— Спасибо, наверное.
— Постой, подарок у меня для тебя есть.
Старуха прошаркала к прилавку, поискала что-то в своих коробках и достала небольшой флакон с настойкой.
— Будешь давать ей по капле в день, в течение месяца. Тогда целый год не забеременеет.
— Я не собираюсь ее травить, — возмущенно отказался он.
— А спать с ней ты собираешься? Тогда бери. Обычные травы здесь не помогут. В ней чистая лечебная магия заключена. Любой отвар станет просто водой, а эту настойку я специально для тебя берегла, знала, что придешь. Бери, говорю. Безвредна она. Если закончится, отнесешь флакон любому травнику, он сделает новую. А теперь иди, иди к своей любимой и береги ее, она настоящее сокровище, а для тебя так и вовсе спасение…
После разговора с ведьмой король долго не мог прийти в себя, все ходил по своей каюте на корабле, как его Воин харашши по клетке. Он держал зажатым в кулаке злополучный флакон и почти жаждал его раздавить, ведь если посильнее сжать кулак, и колба лопнет, жидкость потечет по запястью прямо на пол. До чего он дошел? Собирается травить любимую женщину, чтобы иметь возможность любить ее. Надо было спросить у ведьмы, есть ли способ ему самому стать бесплодным? Ведь с собой он готов делать что угодно, но не с ней…
— Тварь! — он саданул свободной рукой по комоду в надежде резкой болью изгнать это мерзкое чувство отвращения. — Проклятая королева, надеюсь, ты жаришься в чертогах бездны.
Кто-то постучал в дверь, отвлекая его от злых мыслей. Неужели она пришла? Так быстро? Он поспешил открыть, но на пороге стоял Франсуа, главный повар на корабле.
— Капитан, простите, что отвлекаю, но вы не утвердили меню на ужин. Полагаю, у нас будут гости?
— Так и есть, — немного оттаял он. — Не уверен, что она останется на ужин, но на всякий случай…
— Вашей гостьей будет женщина? — несказанно удивился кок. О холодности капитана и его равнодушии к противоположному полу уже давно ходили легенды, и тут, такой поворот…
Но когда эта загадочная дама поднялась на борт Хэйзера, когда с восхищением оглядывала мачты, палубу, матросов, а капитан с таким же затаенным восхищением смотрел на нее, Франсуа, понял, наконец, что дело вовсе не в равнодушии, просто он ждал кого-то особенного, и кажется, он ее нашел.
А Мэл и правда впервые поднялась на такой большой корабль. Он так заметно выделялся на фоне остальных: «большой, величественный, аристократичный. Подстать своему капитану» — думала она поднимаясь по трапу. — «И немного пират».
