Хорошо малышам! Они ни о чем не заботятся, искренни и непосредственны. Но чем становишься старше, тем больше проблем и сложностей.
Так думал Геннадий, соображая, как бы поаккуратнее выяснить, как в странном видении оказалась Лилька. Она всегда была такая хорошенькая!
У всех людей есть ранние воспоминания. Когда человеку года три, что-то может произвести на него такое впечатление, что останется в голове на всю жизнь.
Генке запомнилась Лиля в голубом платье. Правда, ему тогда было, наверное, лет пять, потому что Лилька была хоть и малютка, но уверенно ходила и бегала. Однажды летом мама повела его с собой в магазин, оставить было не с кем. Вот тогда они и встретили белокурую девочку, всю в кудряшках, наряженную в голубое платье с оборками. По малолетству Генка решил, что она не настоящая. Ему казалось, что голубое платье — это кусочек неба, а сама девочка пришла из сказки. Солнечные лучи путались в ее золотистых волосах, крошечные ручки и ножки казались игрушечными.
Потом выяснилось, что девочка все-таки настоящая, живет в соседней квартире. Их часто выводили гулять одновременно или Лилина мама забирала Генку и шла во двор с двоими. Они ходили в один детский сад, она в младшую группу, а он в старшую, потом в школу. В третьем классе Генка водил соседку на уроки и с уроков, мама разрешала.
Все изменилось, когда он перешел в пятый класс. Мальчики и девочки стали образовывать отдельные группы, порой дрались и очень интересовались друг другом. Генку начали дразнить женихом, и совместные походы в школу прекратились.
Теперь она ходила к нему заниматься математикой. Он объяснял ей задачки, а Лиля смотрела на него так, что голова начинала кружиться. Волшебной она уже не казалась, но по-прежнему была красивее всех.
Генка мог поклясться, что видел в созданном концентратором пузыре именно ее. Конечно, это могла быть ее пра-прабабушка, или сколько там надо этих пра-. Но уговорить себя, что это так, было трудно. Не только лицо, но и взгляд, и движения казались удивительно знакомыми. Что, если малышка опять попала в беду? И что это за беда? Что вообще показал им этот странный прибор?! Кино или реальную жизнь? А если это жизнь, то где сейчас Лилька?
Войдя в подъезд и поднимаясь по лестнице, Генка думал, как разговаривать с родителями девочки так, чтобы не напугать их. Может, он все придумал, и соседка сидит дома, учит уроки.
То, что Лиля не отвечает на телефонные звонки, Генку не особо беспокоило — она часто забывала зарядить свой мобильный или выключала его, чтобы не мешал, и забывала включить. Плохо то, что у девчонки завтра контрольная по математике, она предупредила его еще на прошлой неделе. Нужно ее погонять по тригонометрии, а она не приходит и на звонки не отвечает.
Лиля жила в соседней квартире, поэтому далеко идти не пришлось. Было семь вечера, ее родители уже пришли с работы, когда студент позвонил им в дверь.
Родители Лили работали в НПО «Логарифм», там же, где Сергей Анатольевич Воробьев — отец Кирилла Воробьева. Мама Лили, Светлана Романовна, невысокого роста толстенькая хохотушка, работала мастером, а отец Николай Петрович, высокий и видный мужчина с сединой на висках — начальником цеха. Занимались они измерительной аппаратурой и мечтали, что дочка закончит школу и институт и придет на работу к родителям помощником мастера.
Светлана Романовна никогда не отчаивалась. Даже когда Лиля в пять лет упала на лестнице, прокатилась по пролету вниз и свезла себе всю физиономию накануне утренника в детском саду, ее мать не рыдала и не ругалась, а только намазала дочку зеленкой. Так, зеленая, Лиля и рассказывала стих на празднике.
Сегодня соседка встретила Генку вся в слезах, а ее муж одну за другой курил сигареты. Генкино сердце сжалось от плохого предчувствия.
— Светлана Романовна, что с Лилей? — крикнул он.
Она не ответила, а только зарыдала в голос.
— Проходи, брат, — сказал Николай Петрович, — вишь, беда у нас. Пропала наша дочка.
— Как пропала?
— Непонятно как. Да ты проходи.
Гостиная у Михайловых была обставлена дорогой мебелью, в духе времени, поскольку на Логарифме платили хорошо. Генка прошел в комнату и сел на диван.
Светлана Романовна опустилась в кресло около стола. На столе стояла рюмка, от которой пахло валокордином. Генка знал этот запах — он отпаивал маму, когда у них в театре премьера сорвалась из-за того, что главная артистка на спектакль не явилась. Еще сильно пахло табаком. Так и хотелось открыть форточку, но хозяева не открывали, а Генка постеснялся попросить.
— Понимаешь, — продолжал Николай Петрович, — пошла она с классом во франглийский музей. Там какой-то скандал вышел, и никто не заметил, как Лилечка пропала. Ее все искали, но так и не нашли. Может, похитили нашу девочку?
При этих словах затихшая было Светлана Романовна зарыдала опять.
