— Ничего, — в ее глазах заблестели слезы, будто она только что узнала страшную правду. — «А Вы, профессор, говорили мне другое…» — в груди будто разгоралось пламя, от чего стало больно и тяжело. — Почему только мне врут? Почему я искренна с теми, кто мне врет?! — она почти расплакалась, но пришлось постараться, чтобы сдержаться. — Ты верно тогда заметила, я не просто маг, — продолжила Вальзард, сосредоточенно глядя на огонь в камине. — И говорить при всех, кто я и, что могу, не хочу не просто так. Уверена, что ты готова это узнать? — пристально и неоднозначно посмотрев на девушку, спросила она.
— Я же говорила, что люблю рисковать? — усмехнувшись, напомнила Шарьяна.
— Было такое, — согласилась Амали, слегка улыбнувшись, после чего поднялась с кровати и прошла к тумбочке. — Это то, что принадлежит моему роду, причем по линии матери, а не отца, — она достала книгу с черной обложкой. — Прости, я не могу тебе дать даже коснуться ее, — заметив протянутые руки, заявила девушка. — Мой питомец до сих пор залечивает ожоги, после того, как несколько минут продержал ее в пасти, — взгляд Шарьяны изменился на удивленный и даже пораженный и сомневающийся.
— У тебя есть питомец? Это же довольно редкое явление… — заметила она. — Не каждому существо готово подчиниться.
— Есть, не сомневайся, — ответила Амали, явно не намереваясь этого доказывать.
— А что с книгой?
— С определенного момента ее могут касаться только те, в ком течет кровь моего рода.
— А что в ней? — все с большей заинтересованностью и обеспокоенностью спрашивала Тетлери. — О чем книга? Ты же читала ее, верно?
— Да, и не раз, — улыбнулась Вальзард. — Для всех эта книга является нежелательным пророчеством, а для меня она — биография моего предка.
— Что же она пророчит? — удивленно спросила девушка. — Что-то настолько страшное, что тебя сюда перевели? — предположила она.
— Верно, — не ожидая такой проницательности, подтвердила Амали. — Сама того не осознавая, я повторяю историю своего предка. А по содержанию книги, если так продолжится, то произойдет много несчастий.
— А не следовать сюжету ты не можешь? — удивилась Шарьяна. — Если ты знаешь, что должно быть дальше, то, почему продолжаешь повторять…
— Есть нюанс. Происходящее там и то, что делаю я, повторяется, так сказать, в последствиях, а не в самих действиях.
— Не поняла…
— Если мой предок сам кого-то вызывал на дуэль, чтобы решить разногласия, — вздохнув, объясняла Вальзард. — То меня неожиданно схватили и пытали… чтобы решить разногласия. Завязка разная, цель одна, а итог идентичен: пострадали те, кто все и затевал.
— А, что тогда ты можешь сказать о том, что сейчас с тобой происходит? Кто-то пострадает?
— Я ухожу из замка, чтобы научиться контролировать свою силу без вреда для окружающих.
— Поэтому ты не ночевала здесь?
— Да.
— А что об этом сказано в книге? — в голосе Шарьяны слышалось все больше беспокойства и даже страха.
— Мой предок делал тоже самое… Но у меня нет другого выбора! — оправдывалась Амали. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Поверь, это не те силы, которые здесь тоже есть у кого-то.
— Ты серьезно?! — усмехнулась Тетлери, отказываясь верить. — Любую силу можно обратить во зло, даже самую мирную.
— Я боюсь в этих стенах использовать тот объем, какой использую там, куда я сбегаю.
— Амали, можно тебя попрошу? — на нее вопросительно посмотрели. — Доверься мне и один раз потренируйся здесь. Поверь, никто не пострадает, а ты сможешь уйти от написанного сюжета. Я так понимаю, что все боятся именно того, что ты действительно все это повторишь…
— Не совсем.
— Ты же сама сказала, что…
— В книге написана биография моего предка, который жил более тысячи лет назад, но с определенного момента содержание становится простым сюжетом.
— То есть? — почувствовав, что стала запутываться, Шарьяна возмутилась. — Так, биография или нет? Я не понимаю!
— По словам профессора Мальеттеро, он лично убил моего предка, но по книге, его жизнь на том моменте не закончилась… А его призрака я вижу стариком, хотя, якобы, он умер почти в моем возрасте… И сейчас я уже приближаюсь к тому дню, когда его жизнь прервалась.
Лицо Тетлери выражало много эмоций, но в первую очередь, шок. Кажется, в ее голове сложился пазл из всего сказанного и из того, что она сама знала и предполагала. Неприятно получается…
За окном давно стемнело, и время неумолимо шло к ночи. С минуты на минуту должен раздаться сигнал к отбою, но пока что студенты ловили возможность подольше побездельничать и не торопиться спать. Каникулы еще не закончились, поэтому можно было позволить себе вернуться в комнату только к полуночи. Что многие и делали, ведь через несколько дней этой свободе наступил бы конец.
