- Глупо одной бродить, - вынес свой вердикт Том.
- Именно, - кивнул Фемто, облюбовавший в качестве сидения спинку деревянной скамьи в тени ветвистого тополя. Сидеть где-либо по-человечески ему было откровенно скучно. – Или, раз уж иначе нельзя, надо было брать кого-нибудь из города, где ты живешь… ты же не в Клотте живешь, госпожа, - и, предвосхищая очевидно рвущийся с ее губ вопрос – самый банальный – «откуда ты знаешь?», пояснил:
- Выглядишь не по-здешнему.
Она и правда не по-здешнему выглядела. Больно уж светлокожа, и россыпь веснушек на носу выдает – здесь солнце слишком серьезно, чтобы целовать людей. А рыжих – пусть даже таких вот, тускло-светло-рыжих, на грани русости – в Иларии и вовсе отродясь не бывало. Разве что сыграло смешение чужих кровей, если, например, какой-нибудь романтический искатель приключений с Юго-западных островов, один из тамошних гордых обладателей волос цвета закатного солнца, нашел свою любовь на материке…
Или – страшно подумать – какая-нибудь ее прабабка согрешила перед лицом Богини с удальцом из их ушастого брата. Среди лесного народца и яркоголовые попадаются.
Всякое бывает.
А глаза у неосмотрительной девицы были неинтересного серого цвета, с робким проблеском не то грязной синевы, не то бутылочной зелени, не разберешь. Скучные, в общем, глаза.
И она была скорее тощая, чем хрупкая, Ле не смог не заметить.
Да и разговаривала она как-то странно. Вот сейчас – уставилась на него, смотрела-смотрела, наверное, с целую минуту, будто гипнотизировала, и вдруг как выпалила:
- Ты ведь Ле-Таир, верно?
- А? – рассеянно отозвался Ле. – Да, он самый.
Он уже успел привыкнуть, что люди узнают.
Узнают даже не его. Узнают его уши, недо-эльфийские, но уже и не человеческие, узнают его шрамы, его глаза. А если кто-то произносит его имя, вспоминают не его, а слова. Его слова, сказанные другим, и слова других, сказанные о нем, обычно с испуганным презрением, дрожащим в голосе говорящего, как какое-то отвратительное насекомое.
- Ты окажешь мне огромную услугу, если проводишь меня, - заявила девчонка, и это было довольно неожиданно.
Ле даже не сразу нашелся, что ответить. Его мысли сегодня жили собственной жизнью. А Том, бросив взгляд на его растерянное лицо, ответил за него:
- Мы можем найти тебе какого-нибудь хорошего парня, который…
- Да нет же, - возбужденно перебила его девица, присаживаясь на край все той же скамейки под деревом. – Это дело государственной важности! Вопрос жизни и смерти и даже более того… Суть в том, что…
Надо же, она умудряется перебивать даже сама себя, подумал Таир, ожидая, скажет ли она то, что хочет, или все же не сумеет.
Она сумела.
- Суть в том, что я принцесса, - сообщила она спокойно и как-то по-деловому, словно собралась заключать с ними сделку.
- Ты то же самое и этим сказала? – поинтересовался Том, указывая подбородком на подворотню, обитатели которой все еще не пришли в себя.
Фемто скептически хмыкнул.
- Дочь того самого короля, о котором все слышали, но никто почему-то не видел? – уточнил он.
- Да нет же, - отмахнулась девушка. – Другого. Наше королевство, оно совсем маленькое, но в состав страны не входит. А мне пришлось отлучиться по государственным делам. И теперь я пытаюсь вернуться назад.
- Тогда втройне глупо бродить одной, - подытожил Фемто. – Что же ты не взяла с собой преданных проверенных временем людей?
Она замялась и ничего не ответила.
Ле тем временем пытался сообразить, где же это королевство такое, что не входит в состав страны. Звучало это утверждение само по себе как абсурд. Все существующее на материке принадлежало либо Иларии, либо Диору, не считая пары тех особых случаев, когда права на тот или иной клочок неплодородной и, в общем-то, никому не нужной земли еще не были законно установлены. Нет, есть, конечно, еще Юго-западный архипелаг, который вроде как держит суверенитет, но ему в этом помогает много-много миль соленой воды, отделяющие острова от суши. И Морлон, единственный город на побережье, входящий в состав островного государства, тоже считается частью архипелага. И кому какая разница, что стоит он на твердой земле, простирающейся далеко вниз.
- Где твое королевство, принцесса? – спросил он, отчаявшись додуматься самостоятельно.
- В Драконьих горах, - ответила девица.
- Никогда не встречал там ничего похожего, - заявил Том.
- Ну, друг, ты ведь тоже не мог исходить в тех краях совершенно все, - возразил Ле.
- И то верно, - согласился Том. Внимательно посмотрел на новую знакомую, и имени своего не назвавшую, и сказал:
- Поведай, как тебя называть хотя бы?
По веснушчатому лицу пробежала быстрая тень смятения, поддавшись которому, люди начинают бормотать невнятные извинения. «Ой-простите-я-не-представился-какой-я-невежливый-не-подумайте-ничего-обычно-я-так-себя-не-веду…» Однако, видимо, работа принцессой все же чему-то учит людей, потому что девушка успешно подавила все порывы начать оправдываться и сообщила:
- Меня зовут Генриетта.
Том удовлетворенно кивнул.
- Хорошо, - сказал он. – Нас ты и сама знаешь, раз знаешь его, - он кивнул на Ле и обратился к нему:
