Торопясь к градоначальнику, Бэрр все же заглянул к Риддаку, и не напрасно. Тот сидел, подставив лицо мутному солнышку, нацепив на голову два капюшона из напяленных на себя курток, что означало «встречаемся вечером». Бэрр бросил пару монеток в мятую шляпу попрошайки ответом: «Понял, приду». Поймал зоркий, совсем не старческий взгляд ярко-голубых глаз и ухмылку из-под пушистых белых усов.
В ратуше он доложил градоначальнику о передвижениях и запросах «вашего гостя», и о надвигающемся стихийном бедствии.
И помянул о кинжале. И о том, что следовать больше не за кем, а было бы неплохо.
Но винир, будучи сегодня вечером весьма молчаливым и крайне сосредоточенным на чем-то своем, отмахнулся от всех слов. Он стоял у окна, широкой фигурой заполняя проем на добрую половину. Стоял и смотрел в одну точку. Иногда, не поворачиваясь, делал два-три шага влево или вправо, вглядываясь уже оттуда. Потом медленно двигался в другую сторону и снова надолго останавливался.
Бэрру было непонятно и не очень интересно, что из явного или несуществующего так привлекает винира, отчего он даже не слушает доклада, который требовал несколько раз за день. Поэтому спросил: «Могу я вернуться к своим обязанностям?», и получив вместо ответа короткий, словно бы недовольный кивок, он покинул кабинет.
И почти сразу наткнулся на Ингрид… Наткнулся и отпрянул.
Мучимая тревогой, девушка несколько раз запирала свой архив и обегала всю ратушу, надеясь найти Бэрра в одном из путаных темных коридоров. Сидящий возле архива Гаррик каждый раз бросался за ней следом, но она снова говорила ему, что не собирается выходить наружу, и он послушно оставался ждать ее на прежнем месте.
Она его и вовсе отговаривала от охраны. Пришлось Гаррику признаться в страшном, что коли откажется архивариус, так отправят ее в камеру для сохранности, а младшего стражника — рядом, для отбывания наказания. Гаррик слезно попросил не гневить Воду, Небо и все, что между ними, и Ингрид, вздохнув, согласилась.
На пятый выход ей повезло. Увидев исчезающую за поворотом высокую фигуру в черном, она заспешила, помня по их короткой вынужденной прогулке по ночному городу: на один его размашистый шаг требовалось два ее торопливых.
«Как же теперь подойти к нему? — думала Ингрид и волновалась еще сильнее. — Ладно, подойду и скажу. Я не навязываться иду, не станет же он думать, будто я бесстыдница или не желаю понимать его. Он мне не сказал тогда ничего, да я и без слов… Ох, Бэрр…»
— Бэрр! — выпалила она вслед, поняв, что может и не успеть.
Он обернулся резко, Ингрид и движения не приметила. Замер, глядя на нее свысока, теряясь в догадках — что ей нужно? От него или здесь?
— Бэрр, мне надо сказать тебе…
Он нахмурился, недоумевая от ее внезапного появления, и на краткий миг решил, что сейчас Ингрид оправдает его ожидания и заведет разговор о проведенной вместе ночи. Ему захотелось отстраниться от ее ладони, которой она придержала его за локоть, но собственная рука почему-то не торопилась этого делать, а уж тем более — отмахиваться. И, когда Ингрид увлекла его к стене, он почти безвольно последовал за ней.
— Бэрр, — снова выдохнула она взволнованно. — Пожалуйста, выслушай меня!
Ингрид стояла почти вплотную и не отпускала его, словно ожидая, что он опять вот-вот исчезнет. Но Бэрр не мог сдвинуться с места — не мог даже ухватить ее за ладошку, хотя очень хотелось. А от ее срывающегося дыхания у него у самого сжалось горло.
Ингрид то холодела от тревоги, то наливалась румянцем под жадным взглядом, которым Бэрр всматривался в нее. И не было в его лице ни следа от обычной напряженной скованности.
— Ты… Бэрр, ты ведь сопровождаешь одного приезжего? Он заходил ко мне вчера, и ты это знаешь, не можешь не знать, раз провожал его. Так вот, он просил подробные планы…
Ингрид, запнувшись, не смогла договорить.
Один раз встретившись с ней взглядом, Бэрр больше никуда не глядел, только в ее глаза, хотя обычно рассматривал женщин ниже шеи. А с Ингрид он не смог бы сказать даже, во что она сейчас одета.
— Бэрр, послушай меня. Тот приезжий. Он еще… он хотел посмотреть пособие по… Может, это ничего не значит, но…
— Это ничего не значит.
Увидев на его бледных губах кривоватое подобие улыбки, Ингрид вмиг позабыла все слова, которые хотела сказать, а вместо них вспомнилось вдруг давно прочитанное красивое: «Статуя тоже может улыбаться, и когда это происходит, кажется, будто лик ее выдержал удар, но она покрывается трещинами, мраморная корка опадает, обнажая живую, трепетную душу…»
Бэрр, позабыв про все на свете, выбросив враз все страхи, быстро схватил ее в охапку.
— Бэрр, постой… я… Бэрр, послушай меня… Бэрр!
