Поэтому среди множества пугающих стуков почти никто не различал удары по дверям, когда в них принялась молотить стража. Приказам выходить, если и слышал кто, то не спешил подчиняться.
Гаррик понял, что выселение пойдет хуже, чем нынче стоит погода. На стук никто не открывал, на крики — тоже. Порывы ветра сносили все голоса. Ураган ревел, а две дюжины стражников словно попали в самое его сердце. Или в зубы, додумывал Гаррик, мысленно рисуя беснующегося над Темным озером зверя.
Гаррик приказал выламывать двери во всех домах первой линии. Это изрядно взбодрило стражу, а потом и немало согрело ее, основательно продрогшую по дороге.
Поневоле взопреешь при попытке вытащить на улицу сопротивляющихся жителей. При этом надо суметь самим не свалиться в бурлящую почти под ногами воду — настилы в Нижнем Озерном по ширине были такие, что не везде ребенок без опаски протиснется.
Хозяева домов выходить не хотели. Они цеплялись за проемы и предметы, не переставая истошно кричать. Кто-то доказывал, что у него остались вещи и сбережения, без которых семье не выжить, твердили вразнобой, но об одном: «Дом — это все, что у меня есть!» и «Если уж погибать, то вместе!», да и «Куда вы нас тащите, нет ничего в Айсморе безопаснее дома!»
Стража как могла, а могла она через ругань, пинки и угрозы, объясняла быстро, с должным выражением:
— Бегом, наружу! Все, кто есть!.. Какое — не пойду? Ты что, трясина, не чуешь, как твой дом уже дрожит? Себя не жалеешь, детей пожалей — им-то за что погибать⁈ Весь Нижний может снести! Надумал стать придонным кормом в коробке?.. Мамаша, держи ребенка крепче, там опасно! А тут еще опасней… А ну пошла отсюда за вторую линию, там укройтесь!.. Сносит, говорю, точно сносит… Я не знаю, где тебе жить!
Многие обходились постоянными повторами:
— Покиньте дом! Немедленно. Он может утонуть. Покиньте дом!
А кто-то даже начинал утешать:
— Вы вернетесь. Вот буря пройдет, вы ее переждете за второй и вернетесь. Нет, тут не надо пережидать, отсюда надо уходить. Я всего лишь выполняю приказ. Приказ первого помощника нашего винира. Велено позаботиться о вашей безопасности. Да-да, это Бэрр велел. Выходите и прячьтесь в квартале. Нет, нет! Успокойтесь, вас не выселяют за долги! Да, это приказ Бэрра, иначе никак, вы его знаете.
Постепенно на улочках и мостах стал скапливаться народ. Люди жались друг к другу, пытались укутаться в плащи. Ничего не понимали и принялись выяснять, почему это они ночью, под ледяным дождем, в наводнение стоят под грозным неприютным небом?
Первые вопросы очень быстро превратились в гневные возгласы, потому что всегда найдется несколько умников, которые лучше других знают, что творится вокруг и что надо делать, даже если сами только появились и понятия не имеют о происходящем.
— Ужас какой! Ужас! К себе же нельзя будет вернуться! Никак нельзя! Да что же это такое! — слышались крики от первого дома, семья из которого пробыла под дождем дольше прочих, больше других замерзла и озлилась.
— Молись, чтобы было куда вернуться, — отвечал им сбоку толстяк, укутанный в длинный плащ и оттого похожий на шкаф, который зачем-то вытащили наружу из теплого дома. — Это все специально придумано!
— Мой дом стоит дольше, чем ты живешь! Я в него вернусь! Ты за свой переживай. Под твоим-то рухлядь, а не сваи, на чем только держится? — верещали с другой стороны.
— А при чем тут сваи? Вот скажите, при чем тут сваи⁈ Чем сваи-то вам не угодили? Они будут стоять, даже если вода до второго этажа дойдет! — уже непонятно от кого, и — Гаррик вздохнул — тут начался привычный галдеж.
Про сваи айсморцы могли говорить сколь угодно долго. Как укрепить, сколько простоят без ремонта, за чей счет и так далее.
Гаррик мотнул головой, пытаясь проследить, все ли дома обходит стража, но от всеобщего ора начинало стучать в висках. Он так и не привык к тому, что местные жители могут при случае перекричать плеск волн и грохот бури.
— Не плачь, маленький! — визжала с моста перепуганная женщина ребенку, которого тащила прочь от их дома, а он от ее криков ревел еще громче. — Не плачь! Все обойдется, мама с тобой!
— А ты почему меня сюда вывел⁈ — выговаривала, как видно, супругу молодая женщина, держащая в руках сундучок с чем-то тяжелым. Вид у нее был такой, будто она собиралась расколотить этот сундучок о мужнину голову. — Как был дундуком, так и остался! Правильно мне мама говорила, незачем с тобой связываться! У нас же лодка с той стороны, у причала стоит! Догребли бы до Главного канала, там под Управой бы переждали! Вечно ты делаешь не то, что нужно, а то, что говорят!
Гаррик, услышав подобный бред, задумался на миг — не поторопятся ли обратно? Если сунутся — снесет ведь напрочь течением! Но мужчина молчал в ответ, не споря, не соглашаясь. Женщина поорала на его бестолковость и затихла, не получив пищи для ссоры.
— У меня крепкий дом! — продолжал вопить глава первой выселенной семьи на толстяка размером со шкаф. — Я не скуплюсь на него, и сваю даже одну лиственную купил себе в убыток!
— Стража сказала: дома под воду уйти могут! — кричал кто-то.
