- А как же! - с достоинством ответил Петька и напряжённо наморщил лоб. - Вот только первую строчку забыл.
- Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой… - подсказала Элеонора Михайловна.
- Точно, точно, - закивал головой Дубов, угрожающе посмотрел на Дениса и повторил: - Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой…
- Вторую строчку ты тоже забыл? - немного подождав, насмешливо спросила учительница.
- Что-то у меня голова разболелась, - вздохнул Петька, потрогал лоб и горестно произнёс: - Кажется, у меня температура поднялась.
- У тебя уже две двойки, Дубов! - строго сказала Элеонора Михайловна. - Если я поставлю третью, то до конца четверти, ты не успеешь их исправить. Так, что будем делать?
- А Вы спросите меня завтра! - масленым голосом проговорил Дубов. - К завтрашнему дню у меня голова пройдёт, и я точно всё отвечу!
- Хорошо. Завтра на уроке ты расскажешь нам о жизни и творчестве Василия Андреевича Жуковского, а на перемене прочтёшь "Кубок". Садись.
Петька сел за парту и исподтишка показал Денису кулак. Настасья Антоновна демонстративно отвернулась и стала слушать, как очередная жертва русской литературы, путаясь и запинаясь, рассказывает балладу Жуковского. В классе шуршали тетрадные листы, ученики тихо перешёптывались между собой, да и у Элеоноры Михайловны был весьма скучающий вид. "Тоже мне, урок литературы, - оскорбилась Настасья, страстная поклонница поэзии. - Стихи нужно прочувствовать!" Ведьма потёрла лоб и пробормотала себе под нос:
- Я вас научу поэзию любить.
В тот же миг Элеонора Михайловна прервала ученика, отправила его на место и, встав у доски, вдохновенно вымолвила:
- Василий Андреевич Жуковский. "Кубок".
Шторы на окнах сами собой сдвинулись, на партах и учительском столе появились свечи в старинных канделябрах, а вместо люминесцентных ламп под потолком повисли тяжёлые люстры. Зазвучала медленная музыка, в которой слышался шум прибоя, крики чаек и тихое бряцанье доспехов. Элеонора Михайловна поправила кружевной воротник пышного шёлкового платья, взмахнула веером и с чувством начала:
"Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой,
В ту бездну прыгнет с вышины?..
Классная доска превратилась в экран, и глазам учеников предстал берег сурового северного моря. О серые острые скалы бились пенистые волны, а на вершине самой высокой скалы сиял золотой трон. Кадр сменился, и шестиклассники увидели старика с благородным лицом и длинными седыми волосами. На его голове, в лучах бледного солнца, тускло светился царский венец. В руках царь держал массивный золотой кубок, усыпанный рубинами, а вокруг стояли рыцари, дамы и несколько пажей. Царь поднялся с трона, шагнул к обрыву и швырнул кубок в клокочущую бездну.
"Кто, смелый, на подвиг опасный решится?
Кто сыщет мой кубок и с ним возвратится?" - донёсся до учеников низкий старческий голос.
Шестиклассники затаили дыхание. Юный паж поклонился царю, скинул на землю плащ и ласточкой нырнул в кипящие волны. Вика Борисова вскрикнула и от страха закрыла лицо руками.
Паж вынырнул из бездны, по крутой тропе взошёл на скалу, и шестой "А" взорвался ликующими криками. "Кино" с головой захватило учеников: им казалось, что они тоже стоят возле трона и вместе со свитой царя приветствуют героя. Паж поклонился и голосом Элеоноры Михайловны начал рассказывать о путешествии в бездну. На экране, в пурпурном сумраке, замелькали чудовища, одно ужаснее другого. Внезапно пурпурная бездна потемнела, и из мрака появилась огромная пасть с острыми кинжалами зубов и длинным раздвоенным языком. Чудовище щёлкнуло зубами, и шестой "А" дружно ахнул.
- Мама! - испуганно вскрикнула Лена Белкина, но чудовище уже исчезло, а на экране вновь появился царь. Он оглядел пажа с ног до головы и вкрадчивым голосом произнёс:
"Мой кубок возьми золотой;
Но с ним я и перстень тебе подарю,
В котором алмаз дорогой,
Когда ты на подвиг отважишься снова
И тайны все дна перескажешь морскова"…
Царь смотрел на пажа, а тот не сводил глаз с прекрасной царевны, стоящей по правую руку от отца. В преддверии драматичной развязки Вика Борисова зашмыгала носом, и Настасья Антоновна вложила в её руку носовой платок.
Паж бросил на царевну прощальный взгляд, нырнул в бушующую пучину волн, и в классе повисла гробовая тишина.
И с трепетом в бездну царевна глядит…
И бьет за волною волна…
Приходит, уходит волна быстротечно:
А юноши нет, и не будет уж вечно.
Элеонора Михайловна положила веер на стол. Экран погас, шторы разъехались в стороны, канделябры исчезли, и прозвенел звонок. Ученики, как приклеенные, сидели на местах и смотрели на учительницу. Элеонора Михайловна кашлянула и задумчиво произнесла:
