Зузана уставилась на сморщенные губы старой поварихи, ощущая запах чеснока и свиного жира от ее тронутых сединой волос. Еще один дикий предрассудок, подумала девушка. Извечная борьба талтошей с вампирами, призраки и летающие по воздуху ведьмы… Для словаков все может объясняться сверхъестественным вмешательством, ведь мир полон духов и колдунов.
Зузана знала, что была последней, кто видел Дарвулию. Это произошло в ту ночь, в спальне графини. Она прекрасно понимала, почему ведьма могла покинуть Чахтицкий замок – ее отвергли ради другого любовника.
Девушка ничего не сказала Броне, чтобы не разубеждать ее в вере в доброго талтоша. Все полезные духи приветствовались. А подлинный злой дух никуда не делся. Он по-прежнему оставался здесь со своей неутолимой жаждой крови. В замке по-прежнему витал запах крови и жестоких расправ, несмотря на сильные благовония графини и ладан, которым она окуривала помещения.
В тот вечер графиня Батори, неожиданно скрывшись от своих фавориток и наперсниц, была недосягаемой ни для кого. Ее черная меланхолия держала в страхе всех обитателей замка.
– Твои кремы и мази ничуть не улучшают цвет моего лица! – кричала графиня на Зузану. – Посмотри на меня! Я сморщилась и осунулась, как старая крестьянка.
Зузана молитвенно сложила перед ней руки.
– Госпожа, вы прекрасны. Посмотрите в зеркало еще раз, прошу вас.
– Ты безобразная шарлатанка! Зачем я только сжалилась над тобой, проклятая уродина!
Графиня швырнула в девушку серебряным зеркальцем, но та увернулась. Зеркальце со звоном разбилось на осколки.
– Есть лишь одно средство, способное вернуть мне молодость, – сказала графиня, подбирая юбки и вставая со стула. – И его не дадут грубые крестьянки!
Шелестя жестким платьем, Батори выбежала из туалетной комнаты и захлопнула дверь в спальню, оставив Зузане подбирать с пола осколки зеркала.
Вызвали Яноша.
– Графиня велит вам составить ей компанию за ужином, – объявил высокий лакей. – Она выражает глубокую тревогу по поводу своих лошадей.
Янош вытаращил глаза.
– Лошадей? Но ее лошадям никогда не жилось лучше. Правда, у некоторых до сих пор остались следы от гниения стрелки, но они…
Посланец скривился, будто попробовал чего-то кислого.
– Ожидается, что сегодня вечером, через два часа после захода солнца, вы разделите ужин с графиней. Явитесь в замок как желанный гость. Графиня говорит, что вам надлежит проследовать через главный вход, а не через дверь для слуг.
И он развернулся на каблуках, не дожидаясь ответа.
Эрно Ковач, внимательно слушавший все это из угла конюшни, вытянул губы и присвистнул.
– Ну, конюший, попал ты в беду…
– Что вы имеете в виду?
Ковач подошел и сделал Яношу знак, чтобы тот наклонился к нему.
– Видно, ты ей понравился.
– Что? – воскликнул Янош. – Она же просила доложить о состоянии лошадей!
– Да наплевать ей на своих лошадей! Говорят, что темный незнакомец снова исчез, и никто не знает, когда он вернется. А она с ума сходит от похоти.
– Слышал я, что мужчинам она предпочитает молоденьких служанок, – сказал Янош, каменея.
– Графиня не очень щепетильна, если любовник хорош собой. И к тому же молод.
Конюший нахмурился. Затем оглянулся и, никого не заметив, сказал сквозь зубы:
– У меня нет никакого желания предаваться утехам с вдовой Ференца Надашди. Я родился при дворе Надашди и имел честь служить ему в Шарварском замке и сражаться рядом с ним на турецком фронте. Но я никогда не был прислугой Батори.
– О нет, конюший. Вот тут ты ошибаешься. Ты теперь вассал графини Эржебет Батори до конца своей жизни. А как долго продлится эта жизнь, зависит от прихотей графини.
Графиня Зичи Эчедская в тот вечер тоже была приглашена на ужин с графиней Батори.
– Наконец-то я встречусь с нею! – воскликнула молодая девушка, когда Зузана принесла ей письменное приглашение.
– Графиня Батори ждала, пока вы полностью оправитесь после долгого пути, госпожа. Я сообщила ей, что вы уже достаточно хорошо себя чувствуете и готовы отужинать с ней сегодня вечером.
Графиня Зичи зарделась, на ее бледных щечках расцвели розы.
– Должна также сообщить вам, что сегодня вечером за ужином будет присутствовать и конюший графини.
Улыбка на лице графини Зичи погасла.
– Конюший? Слуга, что ли?
– Да, – сказала Зузана. – Очень талантливый конюший из Шарварского замка. Его отец служит королю Матьяшу, объезжает королевских испанских жеребцов в Хофбургском дворце в Вене.
Молодая графиня, нахмурившись, теребила свои ногти.
– И все же он вряд ли дворянин. Как это возможно, чтобы он сидел за одним столом с графиней?
Зузана тщательно подобрала слова, прежде чем ответить:
– Такова воля графини Батори.
Поездка из Вены заняла час. Шли минуты, пейзаж за окном становился все гористее, краски – ярче, а скалы – суровей и отвеснее. Бетси казалось, что она путешествует во времени. Когда они с Джоном сошли с поезда, звук словацкой речи вокруг вызвал тревожные воспоминания о смерти отца.
