Невидимая, но в ужасающей близости от своих преследователей, Дейзи прикрыла лицо черным рукавом своего готского плаща. В таком наряде лезть было трудно, но она радовалась, что темное одеяние скрывает ее слишком белое лицо. Она уже порвала плащ, чтобы сделать веревку из черного крепа; эта веревка страховала ее, когда она слезла с балкона и перелезала через каменное ограждение на нижнюю площадку.
Там она как можно плотнее прижалась к холодному мокрому камню.
– Болван! – негодовал граф.
– Она исчезла, – бормотал Иржи. – Она ведьма!
– Заткнись, негодный словацкий идиот! – бушевал граф. Он стукнул слугу тростью по ноге. – Позови водителя.
Дейзи слышала только тарабарщину.
Девушка бесшумно перебралась через железные перила – это было легко, как сесть на лошадь, – потом тихонько соскользнула вниз и сняла сапоги. В одних носках прокралась к открытой двери и, пока двое мужчин шарили со своими фонариками по земле внизу, быстро и бесшумно сбежала вниз по винтовой лестнице и выскочила из двери на первом этаже в черную тень Михайловских ворот. Там она прижалась к стене, увидев, как к двери башни подъезжает черный лимузин. В нескольких футах перед ней блеснул номерной знак, и вспыхнули красным сигналы торможения.
Над белыми буквами SK, обозначающими Словакию, виднелось кольцо из золотых звездочек – символ Европейского союза. Номер был PP-586.
Трясущимися руками Дейзи едва смогла вставить ключ во входную дверь отеля…
Дверь ей открыл служащий отеля с усталыми от телевизора глазами.
– Тут небольшая хитрость, – сказал он, отпирая замок и впуская девочку. – Нужно повернуть ключ против часовой стрелки два раза, а не один. Наверное, в Америке замки не такие?
Он улыбнулся девочке, но тут же заметил страх в ее глазах, кожаные сапоги под мышкой, с которых капала вода на промокшее пальто, разорванные и покрытые грязью шерстяные носки.
– Что случилось, мисс?
– Что означает «PP» на номерном знаке? – еле дыша, спросила Дейзи.
– «PP»? Я думаю, это Попрад, у границы с Польшей, в Высоких Татрах, – ответил он. – Вас сбила машина?
– Нет, – пробормотала девочка. – Чуть не сбила…
Драшка проснулась от сильного запаха аммиака. Она в отвращении зажала нос и, насколько смогла, открыла распухшие глаза.
Женщина в клетке рядом справляла нужду, присев на пластмассовое ведро.
– Где я? – пробормотала Драшка. Рот был словно набит ватой, язык распух. Голова болела, в висках стучало. Воздух был промозглый.
– Очнулась наконец, – сказала женщина. Моча все еще журчала в грязном ведре. – Мы думали, они замучили тебя до смерти. Ты несколько дней не приходила в сознание.
– Как долго я здесь? – Драшка кое-как выползла из-под одеяла на грязный тюфяк и попыталась разглядеть хоть что-нибудь в тусклом свете: помещение освещалось только факелами.
– Мы и сами не знаем, – шепнула женщина, натягивая грязные рейтузы. – Мы не знаем, где мы. И почему. Знаем только, что какие-то отвратительные люди приносят нам пищу и воду. И еще слышим крики, мольбы о помощи.
– Что?!
– Это правда, – послышался голос с английским акцентом. – Пожалуйста, говорите по-английски, я почти не понимаю по-словацки.
– Почему мы здесь? – Драшка попыталась вспомнить слова на иностранном языке.
– Всех нас похитили в Братиславе. Ночью, около какого-то ночного клуба или бара.
Чтобы лучше видеть, Драшка смахнула с глаз свои грязные синие волосы. Она и так уже узнала больше, чем хотела.
Англичанка добавила:
– Нас допрашивал какой-то седой псих, которого зовут граф Батори. А тебя откуда похитили?
Драшка помотала головой, пытаясь прояснить затуманенные каким-то наркотиком мысли.
– Сверху. Я работала на графа Батори.
Остальные отскочили от прутьев клетки и в ужасе уставились на нее.
Зузана нашла Яноша у реки близ замка. Закутанный в толстое шерстяное одеяло, он лежал без движения. Иней покрывал его волосы, окрасив их в белый цвет, словно он поседел за одну ночь.
– Янош! Что с тобой?..
Он не отвечал, его раскрытые глаза не моргали. Рядом, не двигаясь, стоял белый жеребец.
– Очнись, Янош! Очнись! – закричала Зузана, тряся неподвижное тело. Ее лицо исказилось ужасом.
Она трясла его изо всех сил, но он не шевелился. Его глаза слепо смотрели на бегущую воду.
Конь вытянул шею и уткнулся в его тело своей мягкой мордой.
И Янош моргнул. Он взглянул на Зузану, не узнавая.
– Янош! Ты заболел? – спросила она, неистово маша руками у него перед лицом, пытаясь вернуть к жизни. – У тебя какая-то страшная болезнь?
Ей хотелось кричать.
