Кира шагнула вплотную к решетке, ее глаза буравили пленного взглядом, полным ненависти. На шее девушки блеснул кулон-диск с замысловатыми узорами из сплетенных спиралей, окруженных рунами странной вязи.
— Предательницу? — процедила она. — Моих родителей обманули лживыми посулами и обещаниями помочь мне с обузданием дара. Обманом заманили в Низаар. А когда я узнала слишком много, то сбежала. Вы решили избавиться от меня?
В памяти девушки промелькнули воспоминания о жизни в Низааре — строгие наставники, их жесткое обучение, изнурительные тренировки на полигонах. Все эти образы причиняли Кире муки.
— Я быстро догадалась, что ваше радушие — всего лишь фальшивка, — продолжала она, сжимая кулаки до хруста в костяшках. — Иначе с какой стати мне пришлось бежать оттуда вместе с Эларом и Сивеем, рискуя жизнью? Я узнала ваши истинные намерения!
Ее пальцы судорожно сжались на кулоне-диске, и замысловатые узоры пришли в движение, запульсировав голубоватой энергией, переливающейся всполохами, подобно северному сиянию.
— Я уничтожу весь Низаар и всех его обитателей! — кричала Кира сквозь поток слез, сверкающих в полумраке темницы подобно алмазам. — Вы готовы были пойти на убийство всей моей семьи ради своей гнусной цели! Но я отомщу за всех до единого!
Хайвел положил ладонь на плечо разгневанной дочери, пытаясь ее остудить:
— Кира, мы должны узнать все как можно подробнее и действовать обдуманно. Давай сначала все выясним, а уже потом будем делать выводы и решать дальнейшие действия.
Но Кира лишь раздраженно сбросила руку отца. В ее глазах полыхала неистовая, всепоглощающая ненависть к лживым чародеям Низаара. Она была готова пойти на все, лишь бы отомстить за смерть близких, ставших семьей за столь короткий срок.
Ведь хоть Кира и провела с ними совсем немного времени, но успела воистину полюбить и принять их в свое сердце. Алиша со своей мягкой улыбкой, хмурый и молчаливый Сайлус.
Но самой большой, невосполнимой потерей стала смерть крошки Милны — младшей сестренки, к которой Кира прониклась глубокой, почти материнской любовью. Это ласковое и жизнерадостное дитя глубоко запало в ее душу. Милна была словно лучик солнца в темном подземелье. Ее звонкий смех и искренняя детская привязанность к Кире наполняли и радовали измученную душу девушки, словно напоминая о том, что в этом жестоком мире все еще есть свет, радость и невинность.
И теперь, когда хрупкую жизнь Милны столь бессмысленно и жестоко оборвали, что-то надломилось в самой Кире. Адская боль утраты сменилась бушующим пламенем ярости, не знающим границ. Кира ощущала, как это всепоглощающее пылающее чувство мести наполняет и выжигает ее изнутри. И ради памяти малышки Милны, ради ее недолгой, но такой светлой жизни она была готова пойти на любые крайности.
— Я отомщу за все их муки! — вскричала Кира, в ее глазах плескались слезы, подобные расплавленному серебру. — Они убили невинного ребенка! Милую крошку Милну, ни в чем не повинную!
Она рванулась к решетке, не обращая внимания на попытки отца ее остановить. Кулон ярко вспыхнул, озаряя все вокруг разноцветными всполохами энергии, переливающимися подобно радуге.
— Слышишь, Кардиг? — Прошипела Кира, ее кулаки так стиснулись, что казалось, вот-вот хрустнут кости. — Я вырвала бы тебе сердце голыми руками, если бы могла! Но ты лишь пешка в этой игре. Главные же зачинщики, старейшины Низаара, ответят за всё!
Ее кулак с такой силой впечатался в прутья решетки, что те жалобно заскрипели и затрещали. Казалось, еще немного — и магическая конструкция не выдержит напора ярости Киры.
— Я выпотрошу Низаар! — Кричала она, ее рваные вдохи вырывались наружу подобно клубам ядовитого дыма. — А потом снесу цитадель вместе со всеми ее обитателями до последнего камня! Пусть ни один из этих лжецов и предателей не уцелеет!
Видя, что Кира пребывает в совершенно неконтролируемом гневе, Хайвел решил увести ее подальше от камеры пленного. Он взял дочь за руку и повел по каменному коридору, но девушка была словно в трансе, не реагируя на его успокаивающие слова. Праведный огонь ярости полыхал в ее глазах, отражаясь яркими бликами на пульсирующем кулоне.
Хайвел понимал, что в такой момент лучше не тревожить Киру и дать ей время остыть и прийти в себя. Он проводил ее в личные покои, усадил на кровать и попросил снять кулон, источник ее ярости:
— Кира, дочь моя, сними пока этот амулет. Он лишь подпитывает твой гнев, не дает рассудку взять верх. Прошу тебя, успокойся.
Кира недоверчиво взглянула на отца, но все же подчинилась. Сняв кулон, она ощутила, как агрессия и ослепляющая ярость начинают постепенно отступать. Дыхание выровнялось, мысли проясняются.
— Никто не остановит твою месть, я это вижу. Но сейчас отдохни. А завтра мы все обсудим.
Оставив Киру одну, Хайвел приказал стражникам никого не впускать, пока девушка полностью не успокоится.
