– Я бы назвал это грандиозным провалом, – заявил Кристоф. – Ладно, это ты у нас маг и внушатель, а мне еще за поросятами убрать надо и коз подоить, иначе меня самого к Монрату сплавят, как нерадивого отпрыска.
Мальчишка нехотя встал и направился в сторону хлева, откуда уже доносилось недовольное блеянье коз. Кай остался один.
На дворе было около полудня, а значит, выдвигаться в сторону дома нет никакого резона. К вечеру он доберется не дальше маленькой озерной деревушки, а там даже выспаться толком не удастся из-за комарья. К тому же, завтра в селении откроется большой праздничный рынок, а там уж точно будет чем поживиться. Выигрыш не такой уж и большой, чтобы вернуться домой сумма нужна посущественнее.
***
Конь, преодолев всю дорогу от селения до замка, так и не расходился, продолжая предательски хромать. Так что Мирам уже спинным мозгом чувствовала, что ее ждет, когда отец узнает не только о том, что она, нарушив его запрет, одна покинула замок, но еще и то, что она без спроса взяла Хронаса, его любимого коня. К тому же сегодня она должна была весь день зубрить законы пропорционального смешения стихийных энергий, а вместо этого ездила в книжную лавку, куда по ее заказу привезли последний сборник романтических сочинений менестрелей.
Утешало лишь то, что отец сегодня должен был быть весь день в ордене, а значит объясняться сейчас в худшем случае придется с матерью, которая, к счастью, уже не раз прикрывала ее.
Поставив Хронаса в денник, она дала распоряжение конюху осмотреть его ногу, а сама поспешила вернуться в дом. Взбежав по ступеням парадной лестницы, она открыла высокую дубовую дверь и почти бегом направилась в каминный зал. Однако, матери здесь не было. Стоя посреди зала, она прислушалась и тут же тонким слухом безошибочно уловила ее голос, доносящийся с кухни.
Приблизившись к двери, она чуть приоткрыла ее, заглядывая внутрь. Мать сидела за кухонным столом и терпеливо ощипывала нежные белые лепестки с соцветия ромашки. Перед ней на столе уже высилась гора ощипанных желтых бутонов, а рядом на скамье деревянная бадья с белыми лепестками. Напротив нее сидела Марта, управляющая замком, тонким острым ножом аккуратно разделывающая огромную рыбину. Женщины были явно в хорошем расположении духа.
– И ты представляешь, что сделал этот старый ловелас?! – воскликнула ее мать, многозначительно закатив вверх глаза. – Упросил Сэнджела приехать к нам погостить на праздники!
Марта прыснула со смеху, но все же щеки ее залил нежный пунцовый румянец.
– Ну, что вы, госпожа Фий-Этт! – смущенно отмахнулась она. – Господин Брут, наверняка, просто соскучился по малышке Мирам.
– Ой, только не надо делать вид, что ты ничего не понимаешь! Ему и дела нет до всех нас, он же каждый раз не кажет носа с кухни, как приезжает погостить. А ты, негодница, – Фий-Этт игриво погрозила Марте пальцем, – могла бы и ответить уже на его ухаживания, ведь девятнадцать лет бегает за тобой! Пожалела бы старца!
– Ну, господин Брут не так уж и стар…
– Ну, да, ты права, сколько ему? – Фий-Этт притворно задумалась. – Лет шестьсот-семьсот всего?…
Марта не удержалась и в голос рассмеялась. Фий-Этт рассмеялась следом за ней. Лучшего момента, чтобы показаться на глаза нельзя было и придумать. Она распахнула дверь и прошла на кухню.
– Мама, Марта, – кивнула она в знак приветствия и села рядом за стол.
Обе женщины тут же перевели все внимание на нее. Улыбки все еще сияли на их лицах, но Фий-Этт уже старательно пыталась принять строгий вид.
– Ну, и где же вы пропадали все утро, юная леди? – наконец, поинтересовалась она. – Мне казалось, ты накануне обещала отцу, что весь день будешь заниматься?
– Я и хотела! – простонала Мирам, смущенно пряча взгляд. – Но сегодня в книжную лавку привезли новые книги…
– Только не говори, что сбежала из замка, ради новой чепухи менестрелей! – простонала Фий-Этт, запрокинув голову назад. – Ты дождешься, что отец когда-нибудь найдет твой тайник с этой романтической ерундой и спалит все к бесам. И достанется тогда не только тебе, но и нам с Мартой, что прикрывали тебя!
– Мама! – Мирам вскочила с места и отвернулась, гневно скрестив на груди руки. – Я и так целыми днями учусь, как проклятая, может у меня быть хоть какая-то отдушина…
Договорить она не успела. Незримые руки сомкнулись на ее шее и она против воли, подошла к матери. Фий-Этт молча взяла подол ее бархатного платья и подняла вверх, показывая Марте вырванный клок размером с ладонь.
– Это что такое, Мирам?! – она отпустила волю дочери, но лицо ее уже не выражало радушия, а в острых серо-зеленых глазах разгорался гнев. – Ты где была?!
– Мама! Успокойся! – тут же воскликнула Мирам, благоразумно спрятавшись за Марту.
– Я тебе сейчас успокоюсь! – Фий-Этт встала с места и направилась к дочери, но Мирам отпрянула в сторону, стараясь, чтобы стол оставался естественной преградой между ней и матерью. – Ты была в селении, значит, ездила верхом? – колдунья подозрительно прищурилась. – Лучше сама расскажи, пока я не сделала то, что тебе точно не понравится.
