– Важно знать теорию, это несомненно, – он посмотрел на дочь, лицо которой теперь светилось искренним детским восторгом, – но куда важнее чувствовать. Я тоже в твоем возрасте далеко не все понимал, но я никогда не боялся силы. А ты боишься. Ты не веришь в себя. И в этом есть часть моей вины, – он обнял ее за талию и притянул к себе. – Но ты должна знать главное, абсолютно не важно, что думают о тебе другие, все ли у тебя получается идеально. Без проб и ошибок невозможно ничему научиться. И поверь, я не лучший пример для подражания, поэтому мое мнение также не должно играть для тебя решающей роли…
– Хотя, слушаться отца в твоих интересах, – добавил он, когда она осторожно положила голову ему на плечо.
Мирам обняла его своими тонкими руками и глубоко вздохнула.
– Я знаю, что ты любишь меня, – сказала она почти шепотом. – Знаю, что заставляю тебя переживать…
– Весьма, – согласно кивнул он. – Я уже терял однажды твою мать, и не позволю, чтобы что-то подобное случилось вновь с ней или с тобой. Вы обе слишком слабые…
– Может, это ты слишком сильный? – предположила Мирам, снизу вверх заглядывая ему в глаза.
Сэнджел удивленно вздернул брови. Эта простая мысль никогда не приходила ему в голову, но она явно не была лишена смысла. Сегодняшняя неожиданная схватка с разозлившейся Фий-Этт показала ему, что колдунья действительно уже весьма опасный соперник для большинства магов ордена. Но, что же касалось Мирам, девушке было еще очень далеко даже до матери.
– Интересный ход мысли, – тем не менее согласился он. – Но, к сожалению, тебе не повезло родиться именно моей дочерью.
– Знаю, придется соответствовать, – грустно вздохнула она, заставив Сэнджела усмехнуться.
– Завтра в Черный орел приедет Брут, я хочу, чтобы он стал твоим наставником.
– Зачем?! – удивилась она, отстранившись. – Я разочаровала тебя настолько, что ты больше не хочешь учить меня?
– Нет, – он вновь притянул ее к себе и поцеловал в макушку. – Мать права, я слишком давлю на тебя. С Брутом тебе будет проще.
– Но маму же учил ты! – обиженно воскликнула Мирам, вскочив на ноги.
– Поверь, она была бы рада, если б ее учил кто-то другой. К тому же, Фий-Этт колдунья, и мой излюбленный рычаг воздействия я с ней использовать не могу.
Мирам неприятно поежилась, передернув плечами, вспоминая свои ощущения, когда отец управлял ее волей.
– У меня действительно скверный характер, – Сэнджел встал и взял ее за руки. – С Брутом тебе будет проще, – повторил он. – Но, если тебе будет нужна моя помощь, я всегда буду рядом.
– Ты самый лучший, – она неожиданно рванулась к нему и крепко обняла.
– Надеюсь, я никогда не разочарую тебя, – улыбнулся он и вышел из комнаты, оставив девушку одну.
На душе стало спокойнее, и что-то говорило ему, что не только у него одного.
Когда он зашел в их с Фий-Этт спальню, колдунья уже спала. Она лежала на боку, спиной к нему и тонкая шелковая простыня, которой она укрылась в эту душную летнюю ночь, отчетливо очерчивала каждый изящный изгиб ее тела. Ее некогда пшеничные, как у их дочери, а ныне пепельно-серые волосы искрящимся в лунном свете потоком рассыпались по пышной пуховой подушке.
Сэнджел тихо разделся и лег рядом. Аккуратно сдвинув волосы, он оголил ее бледную шею и нежно провел рукой от уха вниз до плеча и дальше по руке до самого запястья, окольцованного широким золотым браслетом.
Возможно, он действительно слишком сильно пытается их контролировать, подумалось ему, но он тут же отбросил эту мысль в сторону. Заклятие единовластия устроило бы его еще больше, но в данных обстоятельствах оно влекло за собой слишком много неудобств, так что девятнадцать лет назад пришлось довольствоваться лишь обручем-оберегом. Правда, маг из ордена Красного дракона, нанятый им еще десять лет назад для охраны замка, изрядно добавлял ему спокойствия.
Когда речь шла о безопасности Фий-Этт и Мирам, не могло быть ничего лишнего.
Он лег на спину, закрыл глаза и послал в пространство мысленный импульс, в тысячный раз пытаясь нащупать хоть какие-то следы Майреда. Но пространство вновь отозвалось звенящей пустотой, что-то как и прежде упрямо мешало увидеть его.
Проснувшись далеко не с первыми петухами, Кай все же не сказал бы наверняка, что именно стало причиной его пробуждения: то, что он действительно выспался, или то, что всю его спину, хуже ревнивой женщины, исцарапала колючая солома в сарае, где он, с позволения доброй матери Кристофа, провел уже вторую ночь подряд. Но так или иначе, проснувшись, он сперва несколько минут с наслаждением чесал спину и только после этого надел уже довольно несвежую рубашку и вышел на залитый солнцем двор.
Судя по всему, до полудня была еще пара часов, а значит, торговля на рынке шла полным ходом. Конечно, Кай не пропустил мимо ушей рассказ Кристофа про местные порядки, касающиеся нарушителей закона, но и упустить возможность улучшить свое материальное положение он никак не мог себе позволить. Тем более, что Кристофа нигде не было видно, а значит к голосу разума взывать будет некому.
