Я вижу припаркованные у входа машины, а среди них и рабочий автомобиль Асвальда с опознавательными знаками полиции, и ощущаю неприятный трепет в душе.
Мы подходим ближе, Бьорн толкает тяжелую металлическую дверь, и у меня захватывает дух от роскоши открывшегося взору интерьера. Внутри все отделано камнем, деревом и стеклом. Роскошные стеклянные люстры под высоким потолком, разноцветные витражи на окнах, винтажная мебель, антиквариат, огромный камин, ковры с мягким ворсом.
Интересно, моя мать бывала здесь, когда встречалась с Асмундом? О чем она думала, когда оказалась здесь впервые? Наверняка, ее хорошо приняли – еще бы, потенциальная жертва хельвинской крови, мать наследника, которой суждено будет сгинуть, подарив ему жизнь.
– Бьорн? – Раздается обеспокоенный мужской голос.
Мы оборачиваемся на звук. Я вижу строительные леса и инструменты для ремонта в соседнем помещении, а также несколько человек в рабочих костюмах – наверное, устраняют последствия побоища, которое устроил здесь мишка. Но голос не принадлежит никому из них.
Как раз перед тем, как Асвальд появляется из-за спин рабочих, Бьорн берет меня за руку.
– Бьорн… – Лицо мужчины меняется, едва он замечает меня.
– Отец. – Приветствует его парень.
Его пальцы сжимаются крепче на моей руке.
Асвальд замирает. Желваки играют на его скулах.
– Давайте пройдем в кабинет. – Вовремя вспомнив о рабочих, предлагает начальник полиции.
Напряжение, повисшее в воздухе, можно рубить топором.
– После тебя. – Кивком указывает Бьорн.
– На сегодня все свободны. – Бросает Асвальд через плечо рабочим, а затем проходит мимо нас к двери в конце холла. – Прошу.
Мне не хочется поворачиваться спиной к этому человеку, но иначе нам в кабинет не попасть. Хорошо, что Бьорн закрывает меня своей спиной: приближаясь к отцу вплотную, он награждает его воинственным взглядом, который предупреждает – лучше не предпринимать ничего, направленного против меня.
Оказавшись в кабинете, я оглядываю массивный дубовый стол, кожаное кресло, стеллажи с множеством книг, но больше всего меня поражают стеклянные ниши на стенах, заменяющие картины.
В них выставлены все виды холодного оружия: от огромных секир до охотничьих клинков, от длинного меча до средневекового цепа с острыми шипами. До любого из этих орудий можно добраться легко и быстро – лишь открыв стеклянную крышку. Или еще быстрее – просто разбив стекло.
По моей спине ползут мурашки. Дверь с глухим щелчком закрывается, я выдыхаю и с тревогой поворачиваюсь на звук. Смерив нас долгим взглядом, Асвальд проходит к своему столу, но садиться в кресло не спешит: он явно желает оставаться начеку и поближе к содержимому стеклянных ниш – так, на всякий случай.
Я не могу не отметить, что выглядит мужчина потрясающе для своего возраста. Слегка тронутые сединой волосы острижены коротко, но не слишком – ровно так, чтобы быть уложенными в элегантную стрижку, подчеркивающую его статус. Фигура Асвальда крепка и подтянута: он ниже Бьорна на полголовы, но смотрится высоким и спортивным, а отсутствие лишнего веса позволяет полагать, что он держит себя в форме регулярными пробежками – возможно, по лесу. Возможно, за всякого рода чужаками и нечистью.
Начальник полиции одет по-домашнему, но вряд ли его костюм можно назвать пижамой. Это скорее расслабленный льняной удлиненный кафтан с воротником-стойкой, свободные брюки и мягкие мокасины. В таком костюме легко можно завалиться спать, а также легко завалить пару драугов – так, чтобы размяться перед ужином.
– Я полагаю, ты привел ее сюда не для того, чтобы дать свершиться справедливости. – Говорит Асвальд, глядя сыну в глаза.
Его ледяной тон не дает возможности сомневаться: не будь со мной рядом Бьорна, моя участь была бы решена мгновенно.
– Смотря о какой справедливости ты говоришь. – Отвечает Бьорн. А затем отпускает мою руку, кладет свою ладонь на мое плечо и почтительно представляет: – Отец, это Нея. Нея, это мой отец – Асвальд Хельвин.
Едва сдерживая негодование, начальник полиции сцепляет руки в замок.
– Здравствуй, Нея. – Он медленно переводит взгляд на меня. Его светлые глаза вспыхивают желтым: золотистые искры появляются на радужке всего на мгновение и тут же гаснут. – Возможно, при других обстоятельствах я был бы рад тому, что у меня появилась племянница. Но… то, при каких обстоятельствах ты была рождена, и то, кем благодаря этому стала… – Он стискивает челюсти так, что едва не скрипят зубы. – А также то, что ты сделала с моим сыном. Все это не позволяет мне испытывать радость по этому поводу.
– Я понимаю вас. – Произношу я.
И не узнаю собственный голос. Он кажется тихим и сиплым.
Мне стоит труда взять себя в руки и вдохнуть больше воздуха в легкие.
– Я вижу, Бьорн не разглядел твоего нутра. – Мужчина бросает короткий насмешливый взгляд на сына. – Он добр и потому беспечен и глуп. – Говорит он с сожалением.
– Отец! – Просит Бьорн.
– Возможно, его подкупает то, что вы с ним родственники. – Продолжает Асвальд. – А, возможно, он просто излишне доверчив к людям. Особенно – к хорошеньким молодым девушкам.
