– Но я могу приглядывать за тобой, пока все не разрешится. Мы вместе будем искать выход и средства, которые помогут тебе сдерживать твою внутреннюю сущность. Я не считаю, что ты виновата в произошедшем с тобой. Нужно бороться!
– А то, что я сделала с Бьорном? Его отец не простит мне этого.
– Ему придется смириться, это свершившийся факт. Я не хотел бы потерять племянника, даже если мой брат считает по-другому.
– Бьорн хочет, чтобы я помогла Кайе очнуться, но я боюсь ей навредить. – Признаюсь я.
Асмунд медлит с ответом.
Я вглядываюсь в его лицо и пытаюсь представить, что когда-то он был таким же юным и улыбчивым, как и Бьорн, и что они с мамой так любили друг друга, что занялись любовью и сделали меня, позабыв об ответственности и о том, что сами еще, по сути, дети.
– Тебе нужно помолиться. – Наконец, серьезно говорит мой отец.
И тут что-то щелкает в моей голове.
– Точно… Церковь! Когда во сне я являлась в храм божий, у меня не было сил пошевелиться, и я не могла никому навредить! А что, если это как-то сработает и наяву? Что, если, уснув там, я не смогу обращаться?
– Это можно было бы проверить. – Кивает Асмунд. – Только очень осторожно.
В этот же момент за моей спиной хлопает дверь.
Я вижу, как лицо пастора приобретает серьезный вид, и оборачиваюсь. В столовую входят Бьорн и его отец.
– Нея. – Грохочет голос Асвальда.
– Да? – Я встаю.
Бросаю взгляд на Бьорна: кажется, он выглядит довольным, и это меня немного успокаивает.
– Прошу тебя пройти за мной. – Говорит начальник полиции, указывая на дверь рукой.
– Не обольщайся. – Слышится голос Асвальда, когда мы поднимаемся по лестнице на второй этаж дома. – Я делаю это только ради своих детей. Я люблю сына, и что бы ты там не подумала, не хочу его потерять. Бьорн уверен, что ты поможешь Катарине, я – нет. Но я хочу дать тебе шанс – ради него.
– Хотите, чтобы я оступилась, и он не противился моей смерти? – Бросаю через плечо.
– Либо ты поможешь моей дочери вернуться к жизни.
– Или убью ее, так? – Усмехаюсь. – Стало быть, вы любите ее меньше своего сына? Потому, что она не обладает нужными способностями и не может принести потомство вашему роду?
Асвальд закашливается.
– А у тебя острый язычок.
– Только когда я откровенна. – Замечаю с улыбкой.
Останавливаюсь на последней ступеньке и оборачиваюсь к нему.
– Сюда, – указывает он с нескрываемым недовольством.
– А брата своего вы любите?
– Это здесь причем? – Хмурится мужчина.
– Он ведь тоже не оправдал ожиданий семьи? Так и не женился, не завел детей – хотя, все еще может это сделать. Сплошное разочарование. – Ухмыляюсь я, обходя его и направляясь к указанной двери. – А тут еще и дочь его объявилась: как кость в горле – того и гляди, кого-нибудь придушит, да еще и обратила вашего сына не пойми во что!
– Мой отец, дед Бьорна, погиб полгода назад, защищая свою внучку. Умер на глазах Бьорна. – Холодно говорит начальник полиции. – Я всю жизнь защищал позицию Асмунда перед своим отцом, но теперь, после его смерти, я изменил мнение. У каждого с рождения свое предназначение. У меня – сохранение традиций и обеспечение безопасности этого мира. Какая у тебя – не знаю. Нежелание Асмунда продолжать род – чистой воды эгоизм. Желание защитить дочь, которую никогда в жизни не видел, и ничего о ней не знает – просто блажь.
– Нежелание продолжить род ценой чьей-то жизни – это эгоизм?
– Жизнь членов нашей семьи намного важнее!
– Ох, ну, конечно. – Ехидно улыбаюсь я. – Ведь вы защитите мир от такой заразы, как я? Это так благородно! – Улыбка спадает с моего лица. – А сколько невинных женщин ради этого должно умереть, не так уж важно. Издержки! Уже приглядели себе новую жертву, господин Хельвин? Готовы попрощаться со своей верной подружкой ради продолжения рода?
Асвальд молчит, а я, закончив тираду, тяжело дышу. Как бы то ни было, я не дам себя в обиду этому напыщенному высокомерному хлыщу! Будь он мне даже трижды родственник!
– Кто бы тебя ни воспитывал, ты слишком похожа на моего брата. – Наконец, вздыхает мужчина и толкает дверь. – Входи.
Я застываю на пороге. Девичья комната больше похожа на палату больницы: уголок с зеркалом и компьютерным столом выглядит ярким пятном на фоне остального убранства – кровати и кучи стоящих вокруг нее медицинских приборов, регистрирующих жизнедеятельность.
На постели лежит девушка. В бежевой пижаме в цветочек, укрыта по пояс одеялом. У нее длинные светлые волосы – вьющиеся на концах, как у Бьорна. И уверена, красивые голубые глаза – но их сейчас не видно, потому что веки прикрыты. Хозяйка комнаты крепко спит. Или, по крайней мере, так кажется.
– Сиделка только что ушла, нам никто не помешает.
– Можно? – Несмело делаю шаг.
– Проходи.
Я вхожу в комнату и останавливаюсь у кровати.
– Ее осматривали врачи? Они в курсе, что вызвало кому?
– По официальной версии Катарина стала жертвой нападения дикого зверя. Только двое из десяти врачей дают сдержанные прогнозы, которые позволяют надеяться на положительный исход. Другие – рекомендуют не надеяться на чудо и отпустить ее.
