– Да. – Выдыхаю тихо. Мне не хочется тешить себя напрасными надеждами. – Спасибо. Завтрак был… божественен.
Асмунд улыбается. Наклоняется через стол и сжимает мою ладонь в своей.
– Главное, верить.
В этот момент за окном слышится шелест шин.
– Я подумал, тебя это порадует. – Говорит Бьорн, когда мы с Асмундом выходим из помещения церкви.
Парень стоит у своего внедорожника. Он переоделся, теперь на нем стильные синие брюки и светлая рубашка, которую он застегнул всего на три пуговицы, оставив ворот свободным. Образ завершают привычно белоснежная обувь и дорогие часы. А волосы, убранные в небрежный хвост, добавляют ему лоска. Если бы не свежие шрамы, я бы смело заявила, что это прежний Бьорн – тот, кто казался мне надменным и мрачным. Так что же должно меня порадовать?
Но в следующий момент он открывает заднюю дверцу внедорожника, и оттуда выбирается… Сара?
– Сара! – Восклицаю я.
Делаю несколько шагов и останавливаюсь.
И дело даже не в новой стрижке – она отрезала длину волос, отдав предпочтение ассиметричному удлиненному бобу-каре и добавив в него пару искусственных сиреневых прядей. Дело в том, как подруга теперь передвигается: Бьорн помогает ей выбраться из салона, и она… опирается на неказистую трость черешневого цвета.
И делает это довольно неуклюже – как человек, еще не приспособившийся к подобного рода вспомогательным инструментам при ходьбе. Написанное на ее лице выражение только подтверждает мои мысли – Сара еще не привыкла к тому, что не может как прежде опираться на ногу. И ей больно.
– Привет, демонша! – Смеется она, распахивая для объятия всего одну руку. – Как поживаешь? Уже убила кого-нибудь сегодня?
Прежде, чем я успеваю сделать шаг, рядом с ней оказываются Анна и Ульрик – они выбираются из машины, чтобы помочь ей при ходьбе, если понадобится. Переглянувшись с ними, я обнимаю подругу.
– Привет, – погружаюсь в ее аромат. От Сары пахнет лакричными конфетами. Ну, хоть что-то осталось неизменным. Меня пробирает до слез. – Прости, я приходила к тебе в больницу. – Шепчу я, вспомнив, что чуть не убила ее во сне на днях.
– Ничего. – Одной рукой она опирается на трость, другой гладит меня по спине. – Меня так просто не кокнешь. Я живучая. Гляди, какая у меня теперь палка. – Она отстраняется, чтобы показать трость. – Встрою в нее дробовик, и никакие хульдры мне не страшны! – Подруга смеется, но в ее глазах блестят слезы. – Или клинок! На первое время тоже сойдет.
Я качаю головой. Она неисправима.
Целую подругу в обе щеки, а затем отпускаю и тянусь, чтобы обнять Анну. От нее привычно пахнет табаком.
– Здравствуйте.
Затем – Улле.
– Рад, что с тобой все в порядке, – хлопает меня по плечу парень.
– Спасибо.
Он помогает Саре подняться в здание церкви.
– Шикарный сюрприз, – подмигиваю я Бьорну. – Ну, как там Кайя?
– Приехали врачи из Гримдаля, готовят ее к операции.
– Тогда ждем новостей. – Улыбаюсь я.
Он возвращает мне улыбку.
Ужасно хочется дотронуться до него, но, когда рядом посторонние, между нами словно невидимый барьер. Все, что нам дозволено – обмениваться взглядами. Но и это опасно: кажется, что все, что происходило между нами в Моненфлоде, написано на наших лицах.
– Мы с Анной еще раз осмотрим вещи Ингрид. – Предлагает Асмунд. – Я поднял их наверх.
– Да, конечно.
Я торопливо рассказываю цыганке о том, что видела во сне, и о пряди волос, что срезала Ингрид у Кайи.
– Какого только хлама в чемодане Ингрид не было. – Закуривая, морщится Анна. – Даже прикасаться к этому колдовскому хозяйству не хотелось, я предлагала все сразу сжечь. Но пряди волос там не припомню. К тому же, я сразу почувствовала бы энергетику дхампири.
– Давай проверим все еще раз. – Вздыхает пастор, отмахиваясь от табачного дыма.
Они удаляются к главной двери – для прихожан, а мы с Бьорном поднимаемся со служебного входа в комнату Асмунда. Даже случайное соприкосновение плечами рождает искры, что уж говорить про сплетение пальцев, когда мы беремся за руки в коридоре, пока никто не видит – у меня сбивается дыхание от этой короткой, опасной близости.
– Переживаешь за сестру? – Шепчу я.
– Ужасно. – Признается он.
Мне хочется его поцеловать, но приходится сдерживаться.
– Я тоже. – Сжимаю его руку.
– Всегда знала, что священники живут в роскоши. – Слышится голос Сары. – Плесни-ка мне рюмашку красного, Ульрик! Наверняка, здесь целые запасы крови Христа!
Они смеются, когда мы входим.
– Ой, – осекается подруга.
И тут же снова хохочет.
Улле пожимает плечами и виновато поджимает губы. Надо признать – он выглядит счастливым.
– Ты оставила у нас сумку с учебниками. – Говорит Сара, успокоившись. – Убирает с дивана трость и хлопает по нему ладонью, приглашая меня присесть. – Мы захватили ее с собой, валяется в машине у твоего гризли. – Наткнувшись на взгляд Бьорна, подруга хихикает. – Что? Нельзя было так говорить?
– Думаешь, мне стоит вернуться в школу? – Я сажусь рядом с ней.
Парни садятся напротив нас на стулья.
– Ты же должна окончить учебный год. – Кивает Сара.
– Но моя форма испорчена. – Хмурюсь.
