– К сожалению, нет, – холодно ответила она: размер и комфортабельность квартиры Романа действовали на нее угнетающе, как и его привлекательная внешность. Забыв о своем сочувствии из-за его тяжелого детства, Лера внезапно поняла: ей хочется, чтобы он оказался виновен и в смерти приемного отца, и в гибели Луизы. К последней она не питала теплых чувств, однако убийство есть убийство, и душегуб должен сидеть в тюрьме!
– Напротив, – продолжила она, – у меня плохие новости: ваша мачеха мертва.
– Луиза? – Роман выглядел удивленным, но не огорченным. – Как?
– Ее убили.
– Понятно… И что вы по этому поводу думаете?
– По этому поводу мне очень хотелось бы узнать, чем вы занимались сегодня утром. Расскажете?
– Охотно. Я встал в семь утра, принял душ и, как обычно, отправился на пробежку.
– Камеры в холле, несомненно, это записали? – предположила Лера, с трудом отгоняя от себя видение Романа под струями воды в чем мать родила.
– Полагаю, да, – пожал он плечами. – Если что, консьерж подтвердит.
Лера переговорила с консьержем заранее: он записывал в журнал только посетителей, а не жильцов, однако обладал отличной памятью и смог назвать точное время прихода и ухода Романа Вагнера. Лера попросила его перегнать записи с камер за это утро на ее флешку, так что его утверждения голословными не были.
– Каким маршрутом вы обычно бегаете? – поинтересовалась она.
– Могу показать на карте или на вашем смартфоне.
– Вы все время выбираете один и тот же маршрут?
– Обычно да.
– Чем вы занимались, когда вернулись?
– Читал.
Ответил после паузы, отметила про себя Лера. На ходу придумал?
– Все это время читали?
– Я люблю читать.
– Зачем вы приходили к нотариусу Клименко? – задала она вопрос в лоб.
Роман ответил не сразу. На лице его промелькнуло странное выражение. Он что, реально думал, что она не узнает?
– Я нашел в столе Карла визитку, – сказал он наконец. – Вы говорили о завещании, вот я и пошел узнать…
– Но вы не спрашивали о завещании, – перебила Лера. – Вы пытались выяснить, кто еще им интересовался, – зачем?
– Дурацкий вопрос: Карла убили, помните? Тот, кто это сделал, должен выиграть от его смерти!
– Например, вы?
– Мне-то как раз завещание без надобности, ведь я – наследник по закону.
– Как и Луиза, а она тоже убита!
– Хотите сказать, что я избавляюсь от конкурентов?
– Почему бы и нет? Кроме того, откуда мы знаем, что вы что-то получите: вдруг завещание существует и в нем Карл лишил вас наследства? Наверное, вам не хотелось бы остаться без жилья!
– В этом, как и во многом другом, вы ошибаетесь: Карл давно оформил на меня дарственную, так что квартира принадлежит мне, и никто не может меня ее лишить!
Интересно, почему Роман называет приемного отца по имени, ведь он уже десять лет как усыновлен? Лера заметила это сразу, но не придала большого значения. Но узнав, от какой незавидной участи Вагнер его спас, она задалась вопросом: неужели парень не испытывает к нему благодарности?
– Но у вашего приемного отца еще много недвижимости, а также бизнес… Погодите, выходит, вы это помните?
– Что?
– Дарственную! Вы уверяли меня, что потеряли память, но сейчас сказали то, о чем не должны были знать!
– Ну, кое-что я все-таки начал вспоминать, – спокойно пояснил Роман. – Но не о дарственной: ее я нашел в секретере вместе с другими документами.
– Значит, вы искали документы?
– Мне же нужно было понять, что происходит! Требовалось все, что может помочь вспомнить, поэтому я занялся бумагами – по-моему, это логично.
– А о сейфе в кабинете Карла вы случайно не вспомнили?
– Что я должен был вспомнить?
– Для начала просто о его существовании.
– Ну, был сейф – стоял под столом. А в чем дело?
– Дело в том, что сейф исчез, только неизвестно, в день убийства или раньше. Вы в курсе, что он с секретом?
– Понимаете, память у меня сейчас дырявая, как решето: здесь помню, здесь не помню… Так что извините!
– А как насчет дня, когда убили Карла, – о нем вы что-нибудь вспомнили?
– К сожалению, нет.
– Но вы хотя бы помните, где находились до этого?
– Нет, простите.
– Вы находились в психиатрической лечебнице. Карл привез вас туда.
– Возможно.
– Вы не удивлены?
– Нет. Мне кажется, у меня были проблемы, но я не помню какие.
– В вашем шкафчике есть таблетки от депрессии.
– В самом деле?
– Я ездила в детский дом, откуда вас забрал Карл.
– Зачем?
– Хотела узнать, что привело вас в псих… в клинику то есть.
– Узнали?
– А вы не помните?
– Я плохо помню детство. Это не сейчас началось, просто, когда Карл меня усыновил, я очень старался все забыть. И у меня получилось!
– Но вам было шестнадцать лет!
– Когда счастливых воспоминаний нет, остальные не жалко потерять!
– Я выяснила, что вам ставили эпилепсию и аутизм.
– Серьезно?
– Абсолютно! Вам нечего по этому поводу сказать?
Роман покачал головой. Лера ему не верила: он определенно врал, причем даже не особо старался звучать хоть сколько-нибудь правдоподобно!
– В день, когда вы пропали из клиники, к вам приходила посетительница.
Красивое лицо Романа оставалось бесстрастным.
– Кто? – равнодушно спросил он.
– Предполагаю, что ваша покойная мачеха.
– Луиза? Это вряд ли!
– Почему же?
