— К сожалению, миссис Вэй, здесь мы имеем дело с сотрудниками-непрофессионалами, карьеристами. А может быть и с преступниками. Потому что зажигалка в протоколе появилась позже. Так показали свидетели, когда перестали бояться. Сейчас мы разбираемся с автором сего фокуса, городским констеблем Питом Севером. Он очень путается в показаниях — каналья явно пытается увильнуть от ответственности. Не думаю, что это ему удастся. Полагаю, зажигалка была у вас специально похищена и подброшена.
Итак, она на глазах превращалась из почти преступницы в жертву полицейского произвола. А с другой стороны вот оно торжество истинно британского правосудия! Когда один честный и неподкупный чиновник, презирая корпоративную солидарность, бескомпромиссно встаёт на сторону обвиняемой. Поистине жаль, что кроме них двоих тут никого больше нет, потому что сей маленький подвиг был достоин аплодисментов публики.
На столе зазвонил телефон, следователь снял трубку и раздражённо ответил кому-то, выразительно взглянув на Вэй, что вынужден вот сейчас отдуваться за чужую чёрствость, бездарность и даже подлость. И с размаху швырнул трубку на рычаги аппарата! После этого ему потребовалось некоторое время, чтобы снова ухватить потерянную логическую нить:
— Так вот, миссис Вэй, я внимательно изучил все улики, побывал на месте происшествий, всё учёл до мелочей, все детали дела, — не вытанцовывается! Впечатление, что вас за уши притянули к этим смертям. Самое главное, что женщина, вольнонаёмная работница тюрьмы, которая из-за проблем со зрением помогла Клэр Ланарк в тот день подняться на башню, и которая утверждала, что оставила её там одну, позавчера покончила с собой. Перед тем как затянуть петлю на шее, она оставила записку, в которой призналась, что это она сбросила слепую с башни. Видимо, ей заплатили за это.
— Кто?
— К сожалению, этого в предсмертной записке нет… Хотя не исключено, что она поступила так на почве какой-то личной неприязни. Подчас поступки людей такого сорта трудно объяснить с точки зрения нормальной логики. Но благодаря её раскаянию и новым экспертизам я принял решение освободить вас из-под стражи.
— Значит, я свободна?
— Как ветер! — улыбнулся человек за столом и сообщил. — Всё, дело в отношении вас закрыто! Надеюсь, вы понимаете, что в любой семье не без урода, и не держите зла на всех нас из-за нескольких непорядочных отщепенцев?
Это прозвучало, как завуалированная просьба не подавать встречный иск и не раздувать скандал в прессе. Хотя с другой стороны, после самоубийства важной свидетельницы обвинение могло предстать на суде в крайне невыгодном свете. Да и история с зажигалкой выглядела уж больно скандально. Было очень соблазнительно отомстить системе, столько времени продержавшей её в сырой тёмной дыре. Но Скарлетт не поддалась искушению и миролюбиво согласилась:
— Разумеется я это понимаю, как и то, что сумела бы в итоге доказать свою правоту. Надеюсь, с меня будут сняты все обвинения, как несправедливые?
Следователь заулыбался шире и поспешил к ней из-за стола:
— Конечно! Я уже выступил с таким ходатайством перед королевским прокурором — Он пожал ей руку: — Официально объявляю вам, миссис Вэй, что вы невиновны и приношу вам извинения от лица судебной системы Великобритании!
Через полчаса в кабинет набились чины из местного тюремно-следственного руководства, принявшиеся поздравлять недавнюю почти бесправную зэчку, хвалить её ум и мужество. Комплиментам не было конца, по такому случаю даже была откупорена бутылка с шампанским. Теперь все эти люди заискивали перед иностранкой и супругой известного писателя.
Если бы в храме в этот час находился хоть один человек, Ричард, вероятно, так бы и не набрался духу переступить порог. Но внутри как будто не души. Его окутал умиротворяющий полумрак. Было тихо. Время словно остановилось. И таинственный свет струится из-под самого купола сквозь высокие ажурные окна-витражи. Всё суетное растворялось в этом божественном свете, хотелось размышлять только о возвышенном.
Неожиданно со скрипом открылась небольшая дверка в глубине храма и из неё появились мужчина в одежде священника, а с ним молодая девушка в очень скромном платье. Ричард успел юркнуть в небольшую нишу и затаился.
Священник обратился к своей спутнице со словами:
— Я скажу твоей хозяйке, дочь моя, чтобы она была с тобой помягче. Ведь ты хорошая девушка, Гертруда… И знаешь, что, голубушка. Я попрошу миссис Эванс поднять тебе жалованье. Ты этого давно заслужила.
Из своего убежища Ричард видел, как благодарная прихожанка порывисто припала к руке своего духовника:
— Да благословит вас Господь за вашу доброту, святой отец!
Даже от отца родного я не видела столько доброты и заботы. Вы внимательны ко всем обездоленным и слабым, никогда не отказываете в помощи. Вы наш защитник, последняя надежда перед сильными мира сего!
— Не впадай в заблуждение, дочь моя, — мягко поправил священник, — я всего лишь проводник Его любви, — он указал на распятие.
