— Иногда очень хочется быть слабой и самой обыкновенной, — криво усмехнулась Ли.
— Оставайся у нас, — Тобо, развернувшись, положил руку на плечо девушки. — А что? Места у меня много. Будете с Маори по хозяйству хлопотать, а захочешь — найдешь себе дело по душе…
— Спасибо, Тобо, я никогда не забуду твоей доброты. — Оливия ласково погладила ладонь гнома. — Но только не мое это. Не смогу я в четырех стенах сидеть, пироги печь, да рукодельем заниматься, — девушка поежилась в складках пледа и вздохнула. — Не люблю я этого, да и не умею, наверное. Не думала, что когда-то такое скажу, но мне нравится то пьянящее чувство свободы, которое возникает, когда несешься на лошади во весь опор, а ветер бьет в твое лицо то кисловатым запахом липких распускающихся почек, то сладостью созревшей земляники, то тихой печалью увядающей листвы, то беспросветной тоской проливных дождей. Невозможно передать, как сладостно трепещет в груди сердце, когда, сидя у костра, смотришь на звездное небо, слушаешь пение ночных цикад и пропускаешь сквозь себя бесконечную череду мгновений. Я — охотница. Мой дом — весь мир, с крышей из облаков, стенами из леса и постелью из трав.
— Тогда тебе действительно будет лучше у эльфов, — тепло улыбнулся Тобозар. — Ты и говоришь так же дивно, как и они. Словно песню поешь. Но если вдруг однажды захочешь вернуться… Вот, — гном снял с себя круглый медальон на цепочке и протянул его Оливии. — Видишь руны? — мужчина провел пальцем по испещренной знаками поверхности украшения. — Заметишь такие же где-нибудь на камнях — приложи к ним скриптус, и тебе откроется путь в Подгорье.
Оливия бережно сжала в кулаке подарок гнома, а затем порывисто бросилась ему на шею, крепко обняв.
— Спасибо, — шепнула она. — Ты на друга моего, Джедда, похож. Наверное, вы, рыжие — солнцем поцелованные, оттого такие светлые и добрые.
Гном смущенно зарделся, не зная, куда деть собственные руки, потом легонько похлопал Оливию по спине. — Ладно, Олли, пойдем спать. Завтра вставать рано. Тебе отдых перед долгой дорогой совсем не помешает.
— Я для друзей Ли, — уже на пороге своей комнаты проронила охотница, светло улыбнувшись громко зевнувшему Тобозару.
Ранним утром, как и обещали, гномы вывели Оливию тайными проходами на территорию, подвластную эльфам. Маори собрала для Ли в дорогу целую корзинку снеди, и сколько охотница ни уговаривала ее оставить еду мужу и детям, гномочка и слушать ее не захотела. Устав сопротивляться, девушка решила, что обязательно отблагодарит дружное семейство за их радушие и сердечность: как только обживется на новом месте и поймет что к чему, будет время от времени приносить им дичь, да и просто помогать чем сможет.
Тобо подробно описал как добраться до ближайшего поселения эльфов, куда он возил продавать руду и камни, а затем рассказал как найти его друга — огранщика Ангрима, у которого и можно будет остановиться на первое время.
— Ты его сразу узнаешь, — твердил Тобо. — Ангрим — нолдор, в отличие от всех остальных жителей Озаниса, он темноволосый и сероглазый.
— Нолдор — это что? — поинтересовалась Ли.
— Нолдор — это самое великое племя эльфов, — усмехнулся гном. — Это нолдор придумали эльфийский алфавит, изобрели письмо, первыми научились гранить камни. «Noldor» переводится с эльфийского как «мудрый». Ангрим тебя и языку обучит, и работу найдет. Ты только скриптус мой ему не забудь показать и привет передавай. А я на следующей неделе заеду к вам в гости, посмотрю, как ты там устроилась.
Обняв на прощанье Тобо и Маори, Оливия двинулась в изумрудную зелень леса и вскоре позабыла обо всем на свете, увлеченная созерцанием незнакомых ей деревьев и растений.
Лес эльфов был совсем не похож на те, в которых им с Джеддом доводилось охотиться. Это было что-то настолько древнее, незыблемое и монументальное, что у Оливии поневоле перехватывало дыхание, когда на ее пути попадались подпирающие кронами облака вековые дубы, увитые малахитовым плющом и увешанные, словно гирляндами, белыми нитями лиан.
Здесь все было ярче, острее, пронзительнее: и лазурно-васильковое небо, топкое, хрустально-прозрачное, манящее своей завораживающей чистотой, и ярко-салатовая трава, шелковым ковром стелящаяся под ноги, и листва цвета весенней зелени, тихо перешептывающаяся над ее головой, и целые поляны цветов, распространявших тонкий, ускользающий по ветру аромат.
Такого буйства красок и изобилия всевозможных оттенков Оливия не видела никогда в жизни. Как зачарованная, охотница запрокидывала голову и открывала рот, дотрагиваясь руками до причудливо сросшихся между собой тугой спиралью деревьев, наворачивала круги вокруг огромных, с ее рост, грибов, больше похожих на домики, все глубже продвигаясь в самые непроходимые дебри Альвы.
В конце концов пробираться сквозь девственно-нетронутый лес в платье девушке стало неудобно, и она, остановившись посреди поросшей папоротником прогалины, вытащила из-за голенища ичиг залтак, распоров им ткань платья от середины бедер до самого пола.
