Я выдохлась и замолчала. Кажется, нечто подобное в прошлом году я говорила Оттилии, когда мы с ней и с Дирком заступились за Гарта. Исподлобья я осторожно взглянула на короля. Тот глубоко над чем-то задумался и лишь спустя какое-то время снова посмотрел на меня. Наверняка теперь считает меня поборницей справедливости и чести.
— Вы хорошо ее знали?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась:
— Что?
— Вы хорошо знали принцессу Корделию? — терпеливо повторил архивампир. — Впрочем, и так понятно, что да. Вы переживаете за нее так, как переживают за близкого человека.
К такому повороту я совершенно не была готова и лихорадочно начала обдумывать линию поведения. Отрицать — глупо, поскольку сложно придумать еще одну убедительную причину, почему меня так сильно беспокоит судьба «принцессы». Значит, лучше согласиться. К тому же Адриан считает меня валенсийской дворянкой. Так почему бы мне тогда не жить во дворце? Скажем, одно время я могла быть фрейлиной…
— Вы правы, — наконец сказала я, растеряв весь боевой задор. — Я знала ее. Не могу сказать, что очень хорошо: насколько мне известно, принцесса не подпускала никого близко к себе, — и это была общеизвестная информация, которую мог подтвердить кто угодно.
И вообще как-то странно говорить о самой себе в третьем лице.
— И все же она была вам симпатична, — уверенно констатировал Адриан. Без гнева или недовольства.
— Да, — подтвердила я. Это хорошо укладывалось в мою «легенду». — То есть характер у нее действительно был тяжелый, — причем об этом мне было прекрасно известно и без леди Алины. — Но я знаю, что она всегда действовала только в интересах короны.
Больше добавить было нечего, поскольку наверняка подробности того, каким образом мне удалось добыть у вампиров нужные документы, оставалась секретной.
— А вам известно, что ваша Корделия приходилась внучкой Арлиону Этари? — осведомился Адриан. Он не выглядел рассерженным или разозленным, а совершенно невозмутимым, и я задумалась, что же могло скрываться под этой маской.
— Известно, — не стала отрицать я. — Как и то, что она была трейхе, — архивампир приподнял бровь, и я пояснила. — Об этом нам рассказывали на лекциях по истории магии. Но, Ваше Величество, вы же сами в прошлом году говорили мне, что прочие эльфы не должны отвечать за то, что натворил Арлион Этари! Или вы тогда шутили?
Король посмотрел на меня недовольно, и мне вдруг пришло в голову, что я действительно веду себя недопустимо свободно в общении с архивампиром. Ладно пока он меня терпит, но что будет, если в один прекрасный день ему это надоест?
— Не шутил, — наконец медленно и тяжело произнес он. Я против воли поежилась, но его взгляд вдруг смягчился. — Что же, спасибо за прямоту, Эржебета.
— Ваше Величество, я не хотела показаться грубой или наглой…
Он взмахом руки остановил меня.
— Я уже привык, что вы всегда говорите, что думаете. И именно эта ваша черта мне очень нравится.
Могу понять, почему. Когда тебя все боятся или, по крайней мере, опасаются, услышать от кого-то правду, особенно неприглядную, удается редко.
— О чем вы хотели поговорить со мной, Ваше Величество? — вернулась я к началу разговора. — До того, как мы тоже начали обсуждать сплетни?
— Раз уж библиотека занята, пойдемте найдем какую-нибудь гостиную, где нам не помешают, — тон короля стал деловым, и я поняла, что пора отвлечься от мыслей о своей горькой судьбе и сосредоточиться.
Я согласно кивнула, и Адриан предложил мне руку. На секунду остолбенев, я подумала, что все происходящее уже давно перешло всякие границы абсурдности, и сделать его еще более странным уже сложно, и приняла ее.
Зря ты заговорила о принцессе Корделии. Очень зря. Ты же видела, какая у Адриана была реакция на одно твое имя! Ты думаешь, что сможешь изменить это? Убедить его в том, что ты не такой плохой человек и хочешь только одного — чтобы тебя оставили в покое и позволили жить своей жизнью?
Но, может, он сможет это понять? Ведь когда я ему напомнила о его собственных словах по поводу Арлиона Этари, он не стал доказывать обратное или еще как-либо демонстрировать свое несогласие со мной! Правда, он и не показал, что согласен, или что он хотя бы подумает над моими словами, но ведь не все потеряно!
Минутку, остановила я саму себя. А ты сама-то чего хочешь? К чему все эти попытки доказать архивампиру, что ты — Корделия — не воплощение зла, а разумный и адекватный (ну, по крайней мере, я на это надеюсь) человек? Разве не поэтому ты отправилась учиться в Госфорд — чтобы не пришлось никого ни в чем убеждать, а просто дать всем понять, что тебя не волнует мнение окружающих? Разве не для этого ты отправилась учиться в Адэр и поступила не на какой-нибудь стихийный факультет или факультет некромантии, а на боевой? Разве не в этом была твоя цель — сделать так, чтобы всем недовольным и, в первую очередь, Адриану Вереантерскому, пришлось считаться и с твоим мнением тоже?
