Проклятие главы рода полностью

В этот момент больше всего на свете Нику напоминал ей… себя. Ту самую обезображенную злобным торжеством себя из воспоминаний, что показал ей Паук. Когда Филипп узнал правду о том, что именно Медея стала убийцей его семьи, и просил соврать ему. А она вместо того, чтобы объясниться, соврать, успокоить, выбрала самый худший вариант… Если девочка хоть немного будет похожа на своего отца — переживет ли она горькую правду?

С другой стороны, Альбеску действительно верит в то, что говорит. И в то, что ребенок — это дорогой ему в прошлом человек или нелюдь… Они были знакомы, близки. А потом «она» умерла. И родилась снова.

Может быть, тогда и Филипп когда-нибудь сможет снова прийти в этот мир? Прожить счастливую жизнь. Без страха. Без преследований. Без нее…

— Расскажи мне про реинкарнацию, — тихо попросила Медея. — Это действительно работает?

— Был бы уверен, что работает, стал бы избегать смерти? — захихикал Нику, моментально меняя выражение лица на свое привычное. Вот только взгляда от люльки по-прежнему не отрывал. — Да и что толку от того, что какая-то искра тебя изначального будет жить, если всё, что делает тебя тобой, исчезнет: твоя память, твои привычки, стремления, желания, твои враги, в конце концов.

— Зачем тогда тебе ребенок?..

— Нет, ну ты меня совсем не слушаешь! Никакого уважения, что за время пошло, — буквально зарычал вампир. — Очень надеюсь, что мозги она не от тебя унаследует. Я же сказал. Ей будет открыто прошлое. Так что память как раз таки останется. Ну, то есть вернется, потом. Когда там дар начинает открываться у детей? — Он задумался, будто решал в уме сложную математическую задачку. — А, ладно. Надоело мне с тобой болтать…

Он вдруг запрыгнул на нее сверху, в сломанных ребрах резануло болью, от слабости Медея даже защититься толком не смогла, тут же пойманная в ловушку ясных голубых глаз древнего вампира. Нику оскалил свои клыки, улыбнулся жуткой улыбкой.

Перед глазами на миг всё поплыло, стало холодно. Она не понимала, что происходит — то ли вампир уже впился ей зубами в тело, лишая крови, то ли просто сдавил грудь так сильно, что она перестала дышать.

Но страха не было. Было лишь сожаление и мысли о Филиппе.

Встретит ли она его в следующей жизни? Будет ли у них еще один шанс?..

Медея открыла глаза и с удивлением поняла, что она всё еще жива. В маленькой квартирке на окраине, на запятнанном кровью диване.

— Ну ты и спать, — поморщился Нику, внимательно ее осматривая.

— Ты меня не убил? — Она с удивлением себя ощупала и поняла, что больше ничего не болит.

— Клыки еще о тебя марать. Подлатал, да и бесы с тобой, — фыркнул подросток. — Зато смотри, кто успел к нам прийти, пока ты спала.

В этот момент из-за спины Нику показался Филипп.

— Мирослава… — Он упал на колени перед диваном, взял ее руки в свои. — Я так за тебя переживал…

Медея замерла, увидев его живым перед собой. В глазах вероломно защипало, и в следующую секунду слезы проливным дождем омыли ее лицо, не позволяя думать, размышлять. Она обняла Филиппа, сжала до боли. Только бы держать, только бы больше не отпускать.

— Ну что ты, не плачь. Всё же хорошо, я здесь, я с тобой.

— Я… я должна тебе рассказать, Филипп… я так виновата перед тобой. Но, пожалуйста, я больше никогда… — Она говорила и говорила, не в силах перекрыть словесный поток.

Всё это было похоже на сон, но такой чудесный сон, что в него хотелось верить, в нем хотелось остаться.

— Тшш… Мирослава, я все знаю. Я не виню тебя. Пожалуйста, и ты себя не вини. Мы ведь теперь наконец вместе, это главное, да? — успокаивал ее любимый.

— Меня ищут, — вдруг вспомнила Медея. — Я же…