На описании этого Храма, уничтоженного в ходе Иудейской войны 66–73 гг. н. э., следует чуть подробней остановиться, воспользовавшись для этого рассказом упомянутого выше шведского библеиста XIX века Эрика Нюстрема:
«Так как евреи не допустили, чтобы храм Зоровавелев был сразу разрушен, то Ирод, уступая их желанию, убирал части старого храма по мере постройки новых, почему этот храм долгое время назывался «вторым храмом», хотя увеличенным и украшенным. Этот храм Ирода требует однако же особенного внимания, так как он украшал Иерусалим во дни нашего Спасителя. Он учил на его дворах и предвозвестил его гибель, когда ученики указывали Ему на роскошь и драгоценности храма. Этот храм, который со своими дворами занимал площадь 500 кв. локтей, или, по Талмуду, 250 кв. метров, т. е. почти то же пространство, что и теперешняя площадь Харам, был построен террасами, так что каждый из внутренних дворов был расположен выше внешнего, а самый храм возвышался на западной стороне и, обозреваемый из города и его окрестностей, представлял величественное зрелище. ”Учитель! посмотри, какие камни и какие здания!”, – сказал Иисусу один из Его учеников. Внешний двор, который был доступен также для язычников и нечистых, был окружен высокой стеной с несколькими воротами; он был вымощен разноцветными плитами; с трех его сторон шла двойная колоннада, а с четвертой, южной стороны – тройная колоннада под кедровой крышей, которая поддерживалась мраморными колоннами в 25 локтей вышиною. Эта южная колоннада, самая лучшая и большая, называлась царским портиком. Восточная была названа притвором Соломоновым, вероятно, как сохранившаяся с более древних времен. На этом внешнем дворе продавали волов, овец и голубей и сидели меновщики, предлагавшие деньги для размена. С внутренней стороны этот двор был отделен от внутренних дворов храма каменным парапетом в три локтя вышиною и террасой в десять локтей шириною. На этом парапете в нескольких местах были помещены доски с греческими и латинскими надписями, которые воспрещали не евреям – под страхом смертной казни – проходить дальше. Такая доска из Иродова храма недавно найдена в Иерусалиме с греческой надписью следующего содержания: ”Никакой иноплеменник не имеет доступа внутрь ограды и каменной стены вокруг храма. Кто будет застигнут в нарушении этого правила, пусть сам несет ответственность за смертную казнь, которая за это следует”. Даже римляне с уважением относились к этому запрещению. До какой степени евреи проявляли фанатизм по отношению к преступившим это запрещение, указывает случай с Павлом и Трофимом [310]. Самое место храма внутри этой преграды было со всех сторон окружено стеною, которая с внешней стороны была сорока локтей (20 метров) вышины, а с внутренней только 25 локтей (12,5 метров) вследствие уклона горы, так что туда должно было всходить по лестницам.
Сперва вступали на двор женщин, имевший 135 кв. локтей (67,5 кв. метров). Главные из ворот, которые вели во двор женщин, были восточные, или Никаноровы ворота, покрытые коринфской медью, которые назывались также Красными. Со двора женщин попадали через несколько ворот на расположенный выше вокруг здания храма большой двор – 187 локтей длины (с востока на запад) и 135 локтей ширины (с севера на юг). Часть этого двора была ограждена и называлась двором израильтян; внутренняя его часть называлась двором священников; здесь стоял большой жертвенник всесожжения 30 локтей длины и ширины и 15 локтей высоты, и умывальница, предназначенная для священников, а дальше, в западной части с входом с востока, находилось само здание храма…
Внешняя стена, которая окружала все дворы и возвышалась высоко над уровнем земли, представляла особенно с западной и южной сторон замечательнейший вид глубоких долин у подножия горы. Раскопки последних лет показали, что южная стена храма, которая возвышается на 20–23 метра над теперешней поверхностью, тянется сквозь массы развалин до 30 метров в глубину под землей, – следовательно, эта стена возвышалась на 50 метров выше горы, на которой она была построена. Вполне понятно, каких огромных трудов стоило возведение таких стен и планировка храмовой горы, особенно когда подумаешь о том, как огромны те камни, из которых складывались эти стены. Если посмотреть на большие каменные плиты, например, в «стене плача» или на «арке Робинзона», и подумать о том, что здесь стена опускается глубоко под землю, пока не достигает монолитной скалы, то не удивляешься изумлению, которое выражают Иосиф Флавий и ученики Христа.
