Само здание храма было расположено двенадцатью ступенями выше двора священников, в северо-восточной части храмовой горы; оно было построено на новом фундаменте из огромных белых мраморных плит и богато выложено золотом внутри и снаружи. Его вышина и длина вместе с притвором достигала ста локтей, ширина с севера на юг от шестидесяти до семидесяти локтей; на каждой стороне притвора были выступы в двадцать (или 15) локтей, так что ширина его достигала ста локтей. Притвор внутри был десяти локтей в глубину (с востока на запад), пятьдесят локтей ширины и девяносто высоты, с порталом в семьдесят локтей вышины и двадцати пяти ширины без дверей, внутри сплошь покрытый золотом. Храм, как и прежний, был разделен на Святое и Святое Святых. Портал имел две открытые двухстворчатые двери, 55 локтей вышины и 16 локтей ширины, они служили входом в Святое; над ними было украшение в виде огромной золотой виноградной лозы с кистями в человеческий рост.
При входе висела вавилонская завеса, сотканная из священных цветов. В Святом, которое было 40 локтей длины, 20 ширины и 60 вышины, стоял золотой светильник, стол для хлебов предложения и жертвенник для курения. Стена с дверью и завеса отделяли Святое от Святого Святых, которое было 20 локтей длины и ширины и 60 высоты, и внутри было совершенно пусто. Эти и другие определения размеров Иродова храма нельзя считать безошибочными. По сведениям раввинов, между обоими помещениями не было стены, а только двойная завеса из двух полотнищ с промежутком в один локоть. Об этой завесе Талмуд говорит, что ”она была толщиною в ладонь, выткана из 72 нитей утока, причем каждая нить была скручена из 24-х нитей; она была 40 локтей длины и 20 ширины”. Это была та завеса, которая разодралась при смерти Христа. До крыши храма над Святилищем оставалось еще 40 локтей, которые, по всей вероятности, употреблялись как верхние горницы. С боковых и задней сторон храма были, равно как и в Соломоновом храме, пристройки в три этажа, внутри 10 локтей ширины и все вместе 60 локтей высоты, так что самый храм возвышался на 40 локтей выше их. Крыша была двухскатная, низкая, украшенная золотыми шпицами.
Уход за храмом и охрана его лежали на обязанности священников и левитов. Во главе стражи стояло пользовавшееся почетом лицо, называвшееся ”начальником стражи” при храме. Этот начальник упоминается наряду с первосвященником. Это же слово встречается также во множественном числе, когда говорится о его помощниках. Иосиф Флавий сообщает, что ежедневно требовалось 200 человек для закрывания ворот храма; из них 20 человек только для тяжелых медных ворот на восточной стороне.
Для защиты и охраны дворов храма служила также крепость Антония, расположенная в северо-западном углу храма, как раз там, где соединялись северная и западная колоннады. По Иосифу Флавию, она была построена на скале в 50 локтей вышиною и облицована гладкими каменными плитами, которые делали затруднительным ее взятие и придавали ей великолепный вид. Она была окружена стеною в 30 локтей вышины и снабжена четырьмя башнями, из которых три были в 50 локтей вышины, и четвертая на юго-востоке – 70 локтей, так что оттуда было видно все местоположение храма.
Этому роскошному храму, в притворах которого благовествовали Иисус и апостолы, ненадолго было дано сохранить свою славу. Мятежный дух народа наполнил его дворы насилием и кровью, так что Иерусалимский храм представлял подлинный вертеп разбойников. В 70 году после Рождества Христова он был разрушен при взятии Иерусалима Титом. Тит хотел пощадить храм, но римские солдаты сожгли его дотла. Священные сосуды были вывезены в Рим, где изображения их еще и теперь можно увидеть на триумфальной арке. На прежнем месте храма возвышается теперь мечеть Омара – роскошное восьмиугольное здание около 56 метров вышины и восьми сторон по 22,3 метра в окружности с величественным куполом; она называется также Куббет-ес-Сахра (”мечеть скалы”) по находящемуся внутри ее обломку скалы 16,6 метра длины и ширины, который, по преданию, был гумном Орны. Под основанием храма ниже поверхности земли можно еще и теперь ходить по огромным коридорам со сводами и колоннадами древних времен; но от самого храма не осталось и камня на камне».
А вот как описывал Храм Ирода Иосиф Флавий – живой свидетель главного творения нашего героя, видевший Храм во всем его великолепии до разрушения Иерусалима легионами Тита:
