Смысл прочитанных стихов оказался таким простым и ясным, что злость Ирода исчезла, и он рассмеялся. «Вот ключ к чуду, который я искал! – подумал он. – Благодарю тебя, Господи, за то, что Ты просветил меня». Оставалось только отпереть обнаружившимся в Священном писании ключом чудо, и оно свершится. И Ирод, не мешкая, стал действовать.
Специальным указом он освободил всех своих подданных от уплаты налогов и пошлин за текущий и будущий год. Затем он приказал собрать всю серебряную и золотую посуду, имевшуюся в его дворце, всю художественную утварь, снять со стен и потолков украшения из драгоценных металлов, и все эти сокровища переплавил в деньги. Получилась сумма, на которую можно было приобрести в достаточном количестве в том же Египте зерно, несмотря на страшно подскочившие цены. Ситуация осложнилась тем, что в Египет кинулись скупать зерно и цари из соседних с Иудеей стран, что еще больше повысило цены. Тогда Ирод прибег к хитрости: воспользовавшись тем, что наместником Египта в то время был давний друг Антония Петроний, он обратился за содействием непосредственно к нему. Петроний, благодарный Ироду за память, которую тот сохранил об их общем друге возведением в Иерусалиме башни, равно как ценивший добрые отношения, сложившиеся между ним и Октавием, пошел навстречу царю Иудеи и предоставил ему право первым приобрести в Египте по льготным ценам зерно и вывезти его на родину.
Однако для того, чтобы снять проблему голода, мало было скупить и доставить в Иудею в достаточном количестве хлеб; необходимо было разумно распределить этот хлеб среди населения. Ирод справился и с этой непростой задачей: он приказал правительству, возглавляемому расторопным Птолемеем, на основании имеющихся у него записей об имущественном положении жителей Иудеи, по которым взимались налоги, разделить их на категории. В первую категорию вошли те, кто был в состоянии самостоятельно готовить себе пищу и возделывать землю под будущий урожай. Эти люди получили хлеб и зерно для посевов в первую очередь. Вторую категорию составили те, кто по возрасту или болезни не мог обеспечить себя и свои семьи продовольствием. Для людей этой категории Ирод снабдил в достаточном количестве зерном пекарни по всей стране, обязав пекарей ежедневно снабжать свежим хлебом стариков и немощных. В третью категорию вошли вдовы и их малолетние дети-сироты, нуждающиеся в государственной поддержке. В отдельную категорию были выделены те, кто, лишившись скота, одновременно лишился возможности обеспечить себя теплой одеждой на надвигавшуюся зиму. Когда и эти лица были взяты под государственную опеку, Ирод позаботился о своих ближайших соседях, отправив в Сирию и Аравию семена для посевов.
Иосиф Флавий следующим образом обрисовал деятельность Ирода по ликвидации голода, обрушившегося на Иудею и соседние с нею страны: «Не было такого лица, постигнутого нуждой, которому [Ирод] не помог бы сообразно средствам; при этом он оказал поддержку даже целым народам и городам, не говоря уже о тех частных лицах, которые впали в нужду вследствие многочисленности своих семей. Все, кто обращались к нему, получали просимое, так что по точному подсчету оказалось, что царь раздал иностранцам десять тысяч кóров [324]хлеба, а своим подданным – около восьмидесяти тысяч. Эта заботливость и своевременная помощь царя настолько упрочили его положение среди иудеев и так прославили его у других народов, что возникшая прежде к нему ненависть из-за введения новых порядков в царстве теперь прекратилась у всего народа, потому что царь своей щедрой помощью в столь опасную минуту примирил с собой всех. Слава его росла за пределами его владений, и казалось, что все это постигшее страну горе было предназначено лишь для того, чтобы увеличить его популярность. Так как Ирод во время бедствия выказал столь неожиданное великодушие, то отношение простонародья к нему совершенно изменилось: народ смотрел теперь на него не так, как привык судить о нем по его прежним деяниям, а видел в нем своего заступника в беде».
Вмешательство Ирода помогло народу выжить в невероятно сложных условиях и своевременно провести посевную кампанию. Когда же наступило время жатвы, он разослал по всей Иудее пятьдесят тысяч жнецов, содержание которых взял на себя, и тем самым обеспечил сбор урожая без малейших потерь.
В это же время по Иерусалиму распространился слух о некоем александрийском священнике Симоне, сыне Боэта, предки которого бежали в Египет еще при Александре Яннае и который возвратился теперь в Иерусалим с дочерью. Дочь эта, говорили люди, видевшие ее, отличалась невероятной красотой, а кое-кто даже сравнивал ее с красотой безвинно погибшей жены Ирода Мариамны. Случайность то была или знак свыше, но и девушку эту звали Мариамной. Заинтригованный Ирод пожелал познакомиться с таинственной александрийкой, для чего устроил пир, на который пригласил Симона с дочерью.
