— Можно сказать и так, — Юджин на глаз оценил физическое состояние Себастьяна и решил, что он в порядке. — Давайте ненадолго вернемся в дом.
Кроме Моны, Джастина и майора, в комнате теперь присутствовал архивариус, который с удобством устроился в кресле у окна.
— Вы продолжаете настаивать, что случайно выбрали именно эту Дверь? — сразу взял быка за рога Юджин.
Молодой человек довольно долго молчал, а потом посмотрел на Джастина.
— Я был в этом уверен только до тех пор, пока не увидел вашу дочь, капитан. Мне с самого детства снилась зеленоглазая девочка с цветами в волосах. Вряд ли это простое совпадение…
Вот в этом Мона была с ним полностью согласна.
— Себастьян, вы верите в Судьбу?
— Раньше не верил, мадам, но с некоторых пор поневоле переменил мнение.
— О Ключе вы узнали от отца?
Себастьян понимал, что на него давят, но не осуждал этих людей. Они спасли ему жизнь, вернули память, им все было известно о Дверях. На фоне последних событий его семейная тайна утратила прежнюю значимость, поэтому Себастьян решил сдать им эту позицию.
— Нет, я узнал об этом от матери. Она урожденная Мортимер, ее семья хранит тайну Ключа на протяжении нескольких поколений.
Мона, Джастин и Фиарэйн обменялись взглядами.
— Мортимеры только хранили Ключ и никогда им не пользовались?
Вопрос, казалось, озадачил гостя.
— Ну, не знаю, наверное, случая не представилось. Я и сам оказался на планете Фром только потому, что в мой бот попала ракета. Хотя, если подумать, то я уже ни в чем не уверен…
Глядя на Себастьяна, который мысленно пытался связать воедино цепь событий, волшебница задумчиво побарабанила пальчиками по подлокотнику кресла.
— А вам известно, что собой представляют эти Двери и куда именно они ведут?
В ожидании ответа присутствующие буквально затаили дыхание, но молодой человек этого даже не заметил.
— Насколько мне известно, Двери — это порталы, которые ведут в иные миры со сходной атмосферой, но я не уверен по части пространства и времени. Возможно, имеет место и этот фактор.
Мона беспомощно взглянула на Юджина.
— Ты понимаешь, о чем он говорит?
— Да, миледи, речь идет о том, что воздух за каждой из Дверей должен быть пригоден для дыхания. Разница в составе атмосферы, несомненно, присутствует, но опасности для жизни она не представляет. Я уже упоминал, что мир нашего гостя не ограничен одной планетой, они летают среди звезд.
Для Моны все эти подробности не имели решающего значения, ее давно мучил другой вопрос.
— Вам известно, с какой целью создавался зал с Дверями? — Себастьян покачал головой. — А вашей семье?
— Вам нужно спросить об этом у моей матери.
Волшебница подавила вздох. Прошло больше двадцати лет, а она ни на шаг не приблизилась к разгадке. Таинственное сооружение снова напомнило им о себе, но понятнее от этого не стало.
— Думаю, на сегодня вопросов достаточно. Отдохните, Себастьян, увидимся с вами утром.
Анна Корвел-Хартли знала о своей маленькой слабости. Она всю сознательную жизнь старалась с ней бороться, но значительных успехов так и не достигла. Молодая волшебница очень любила наблюдать и предпочитала делать это исподволь. В детстве объектами для наблюдений были растения, насекомые и птицы, а когда она подросла, ей открылся сложный и многообразный мир человеческих взаимоотношений.
По натуре Анна была созерцателем, молчаливым свидетелем событий, но она воспринимала не внешнюю сторону происходящего, а глубинный эмоциональный смысл. У них в семье сложилось так, что Санни со своими проблемами всегда обращался к матери, а Нэн к отцу, но постепенно отношения в семье менялись. Чем больше Анна наблюдала за своими родителями, тем большим теплом проникалась к матери, а Ксан набирался от отчима тех человеческих качеств, которые необходимы в жизни каждому настоящему мужчине. Единственное, что было недоступно эльфу-волшебнику, это та всепоглощающая любовь, которую Джастин испытывал к его матери. Боги даровали Ксану лишь способность любить своих родных, чужие женщины не вызывали в нем никакого эмоционального отклика.
В замке Розы соседствовало и мирно уживалось множество сил, данных волшебникам от рождения. Между различными по мощи и наполнению дарованиями выстраивались тонкие причудливые связи, все виды светлой магии взаимодействовали друг с другом, потому что большинство их носителей являлись кровными родственниками.
За относительно короткий срок эльфийская магия накрепко сплавилась с волшебством замка, и как-то само собой сложилось удивительное сообщество, состоящее из волшебников, эльфов и людей. В нем находилось место каждому, но это вовсе не означало, что в замке царила сплошная безоблачная идиллия. Напротив, иногда древние стены и хрустальный купол сотрясали настоящие ураганы страстей, и чем больше их пытались сдерживать, тем сильнее они бушевали.
